2
0
— Кого-кого, Вадима! Не тупи, Абашев, и иди уже ко мне, согревай давай, — снова задирает свою головку и с вызовом смотрит мне в глаза.
— Нет, давай для начала ты расскажешь, почему ты гуляла под дождем, почему ты так безответ…
И все, на меня напали с диким, я бы даже сказал, яростным поцелуем. Мне просто не дали выговориться и получить ответы на свои вопросы.
ЗлатаЯ была в состоянии полного раздрая. Я хотела забыться. Потеряться. Исчезнуть. Раствориться. До ужаса хотелось заглушить ту звонкую и кричащую пустоту внутри, что давила на сердце. И я знала, что никто, кроме Тимура, не сможет мне в этом помочь.
Не знаю, шутка ли судьбы, но после самой первой ночи с Абашевым мне не хотелось других. Только его. Стальные объятия и грубые на грани ласки. Его смелые поцелуи и ощущения его прикосновений. Всего его. Везде. Тима и только Тима.
Сегодня тоже я хотела накрывающей с головой страсти. Уверенных и дерзких движений. Резких. Вышибающих дух и лишние мысли, но… в этот раз было все по-другому.
Словно все изменилось.
Словно мы оба изменились.
Эта ночь не была похожа ни на одну из предыдущих. И если меня все еще накрывало и я хотела секса, то для Тима это явно было что-то другое. Совершенно. Возможно, что-то большее. А для меня? Не знаю! Даже думать страшно… но он сбавлял мой напор. Растягивал свои поцелуи до умопомрачения. До нетерпения. До полного исчезновения воздуха в легких.
— Тим, что ты… — попыталась я протестовать, когда он отпустил истерзанные его прикосновениями губы, прокладывал дорожку из медленных поцелуев к шее.
Не получилось.
Протест утонул в судорожном вздохе, когда его губы медленно оказывались все ниже. Его руки, на которые буквально днем я так самозабвенно пялилась, сжимали все сильнее. Собственнически. Но при этом так… трепетно вжимали в тело парня. Его дыхание опаляло кожу, пробираясь к ключице и ниже… еще ниже… оно заставляло жадно хватать ртом воздух и болезненно скручиваться желанию внутри меня.
Тим сжал ладонями мои ягодицы, заставив закинуть ногу ему на бедро и медленно тлеть от максимальной близости наших тел.
Он сдерживал себя.
Он хотел. Не меньше меня хотел. Я знала, я чувствовала. Но при этом не терял разума, а брал эту ночь под свой полный и безоговорочный контроль.
Тим уложил меня на кровать, как хрупкую пушинку, и как бы я не просила его дать мне большего, как бы не цеплялась за него, заставляя ускориться, Тим не торопился. Навис сверху непоколебимой разгоряченной скалой и снова целовал."
"Его губы добрались до груди, а язык до возбужденного соска.
