5
0Да так громко, что и спящего разбудил. А когда тот, не открывая глаз, бережно удерживая бутыль, сел на кровати и, не торопясь, изрядно отхлебнул прямо из горла, меня вообще срубило. Никогда, ни до, ни после я так не смеялся, как сейчас. Казак меня реально до истерики довёл. Особенно, когда подошёл и спросил, чем он может мне помочь.
Успокоиться я не мог до самого завтрака. Перло меня от осознания решенной проблемы, и я чувствовал себя счастливым. Веселья, конечно, добавлял и похмельный дядька Тимофей, не расстающийся с полуведерной бутылкой ни на миг. Невозможно было смотреть на него без смеха.
Во время приёма пищи я уловил непонятные, задумчивые взгляды, которые кидал на меня прадед.
Сама собой пришла мысль:
— Надо перед ним извиниться за свое поведение. Обидел его и не раз, непорядок это, неправильно.
К сожалению, сразу этого сделать не удалось. В особняк примчался человек в военной форме с письмом прадеду от великого князя. Тот сразу же прервал завтрак и ушёл к себе в кабинет. А через несколько минут слуга позвал и меня туда же. В принципе, покушать я успел. Поэтому без большого сожаления покинул стол и пошёл, куда позвали.
Оказывается, князь в своём письме попросил прадеда отправить меня к нему на целый день. Первой мыслью было:"
"— Князь передумал.
Потом, взглянув на прадеда, я решил, что здесь что-то другое. Иначе, в первую очередь он бы уведомил об отказе деда. Плюнул на все эти гадания и пошёл переодеваться в нарядную одежду. К таким людям абы как не ходят.
Пока я ехал к княжескому дворцу, голову одолевали невеселые мысли.
— На хрен мне эти алмазы в Якутии? Там же пипец, как холодно. И заднюю теперь не включить, придётся заниматься. Лучше бы какое-нибудь МММ организовал в Англии, ну, или в Штатах, на крайний случай. Где-то глубоко внутри при таких мыслях возникло щемящее чувство. Пипец, чувство вины возникло. Про себя подумал:
— Хотелось, как лучше, а получилось, как всегда. Фраза на все времена, лучше и не придумаешь.
Доехали мы быстро и меня чуть не бегом повели в кабинет князя. Может и хорошо, что ждать не пришлось. Хрен его знает, что я мог себе надумать?
В приемной тоже задерживать не стали. А когда выяснилась причина моей сюда доставки, только чудом удержался, чтобы не заржать. Меня и так ещё не до конца отпустило после утреннего представления дядьки Тимофея. А тут ещё и это.
Князь ответил на моё приветствие и каким-то непонятным голосом произнес почему-то на французском языке:
— Ты своими, так называемым самолётиками, привел мою племянницу и её подруг в полный восторг.
Он немного замялся и, изобразив неясное движение рукой, спросил:
— А больше у тебя нет ничего такого интересного, что может понравиться девушкам?
В этом месте разговора меня и накрыло. Сам не понимаю, как не заржал.
