8
0
Мы с Таней в Португалии проделали отличную работу. Во-первых, мы набрали огромное количество вариаций оригинальных поддержек, во-вторых, мы доработали подкрут – фирменный элемент Стаса и Тани, который им всегда удавался и по праву считался лучшим в мире. На полу мы отработали этот подкрут так, что в будущем он стал уже нашей визитной карточкой."
"Одно но – в планах у Стаса стоял пункт накачать меня. Он буквально заставлял меня есть, работать со штангой и снова есть. Хлеб, макароны, хлеб… Бесполезно. Со сборов я приехал всего лишь на 1 килограмм больше, чем уехал туда. Не сработало.
Надо ставить программу, выбирать музыку. Тут я оторвался: с Машей мы всегда катались под «сопли», а я изображал страдающего героя. И вдруг мы обсуждаем номера, и спрашивают моего мнения. Я с радостью включился в выбор музыки.
На короткую я предложил взять Карла Орфа – часть «Carmina Burana» «О, фортуна». Музыка забирала нас, вела за собой, мы катались на такой скорости, что судьи говорили потом, что они чувствуют ветер после нашего проезда. Скорость катания стала еще одной нашей визитной карточкой.
На произвольную Таня очень хотела взять главную мелодию из фильма «Ромео и Джульетта» – Нино Рота, я было расстроился – снова лирические страдания. Вмешался наш постановщик Николай Морозов – если «Ромео и Джульетта, то только Прокофьев. Я был за.
Это была моя первая работа с Николаем Морозовым. Он многим делал шикарные программы, но в то же время о нем была молва, что он не самый положительный персонаж. Таня же имела опыт работы с ним, и именно она предложила Морозова. На короткую Нина Михайловна настояла взять своего друга – постановщика Игоря Чиняева из Канады. Ему досталось самое сложное – поставить программу для еще нескатанной пары, которая всего две недели как вышла вместе на лед. Короткая получилась интересной, а после того, как Николай Морозов эту программу доработал, она стала еще и куда более выигрышной.
Морозов сразу произвел на меня впечатление трудоголика. На первой же тренировке мы отработали 5 часов без перерыва, с учетом того, что он сам с 7 утра уже тренировал и остался после нас. Для меня это было шоком: как человек на кофе и сигаретах может весь день так, с горящими глазами, работать.
Как только мы начали вместе ставить программу, Морозов объявил, что кататься я не умею, даже обычную елочку не могу нормально сделать – это простейший шаг в фигурном катании. Конечно, кататься я умел, но это беда многих российских школ – мы катаемся тяжело, и это неправильно. Есть отдельные трудные элементы, а само катание должно быть легким, так что он начал убирать русскую классическую школу, начал расслаблять меня, и где-то недели через две я понял, что кататься – это кайф, а не тяжелый труд.
