Сэру Филиппу, с любовью

Англия, в конце концов, вышла победительницей из той войны… Но что радости в этом было Филиппу, если отец отозвал его из университета? Против увлечения Филиппа ботаникой Томас Крейн не возражал, считая, что раз поместье достанется старшему сыну, то младшему придется зарабатывать на жизнь своим трудом - пусть тогда будет, как он сам хочет, ученым. Теперь же, когда Филиппу предстояло стать наследником большого хозяйства, отец решил, что университетская наука ему ни к чему - пусть лучше постигает премудрости управления поместьем.

По сути дела, отец задался целью сделать из Филиппа второго Джорджа - Джордж всегда был его любимчиком.

Но Филипп-то понимал, что они с братом абсолютно разные.

А потом у отца случился сердечный приступ. После этого он стал угасать буквально на глазах и очень скоро умер. В глубине души Филипп подозревал, что понимает, в чем причина смерти отца. Крейн-старший был явно растерян, не зная, как вести себя с сыном - тот стал взрослым, и теперь его уже не положишь на колено и не задашь порку. А обращаться с детьми по-иному Томас, по-видимому, не умел.

Так Филипп стал сэром Филиппом, баронетом, со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями, которых, Бог свидетель, он вовсе не хотел.

Без сомнения, Филипп любил своих детей. Но как с ними обращаться, как их воспитывать? Этому ведь ни в каком университете не учат… Филипп чувствовал, что дети словно все время ускользают от него.

Что же касается поместья, то здесь Филипп мог быть спокоен. Видимо, не зря он все-таки обучался ботанике в университете: применив свои знания, Филипп добился того, что поля стали давать такие урожаи, каких не было и при покойном отце.

Филипп тяжело вздохнул.

В этом-то и штука - с растениями, увы, гораздо проще: привил, удобрил как надо - и полный порядок… А вот с детьми… Едва ли не каждый день приносил новые сюрпризы, по сравнению с которыми прежние были уже мелкими и невинными шалостями, хотя, казалось бы, после приклеенных волос мисс Локхарт и подбитого глаза Элоизы трудно было что-нибудь придумать. Филипп пытался воздействовать на детей и по-хорошему, и по-плохому… Но каждый раз, что бы Филипп ни делал, это оказывалось совсем не тем, что было нужно, и не давало никакого результата, если не считать потрепанных нервов.

Так было всегда - до вчерашнего вечера. В первый раз, наконец, Филипп нашел нужные слова, нужный стиль поведения, чтобы приструнить Аманду. И помогло ему в этом, как ни странно, присутствие мисс Бриджертон. То, что она была рядом, словно придавало Филиппу уверенности, ясности в мыслях, спокойствия в поведении. Главным, пожалуй, было то, что, взглянув на ситуацию ее глазами, Филипп впервые заметил в ней смешную сторону. До этого увидеть ее ему, очевидно, мешал гнев, мутивший его разум.