Сэру Филиппу, с любовью

– По-вашему, - Филипп был мрачен, словно грозовая туча, - то, что вы сделали, ничего не значит?"

"Дети молчали. Эта тишина казалась Филиппу невыносимой. Но тут она была нарушена служанкой - той самой, которую он посылал за куском мяса.

– Сэр, - проговорила она, появляясь на пороге с тарелкой, на которой лежал довольно большой кусок.

Кивнув, Филипп взял у нее мясо и показал его детям.

– Вы, случайно, не голодны? - Дети молчали. - Благодарите Бога, что я не заставил вас его съесть!

Он подошел к Элоизе и осторожно присел на краешек кровати.

Девушка хотела взять мясо, но Филипп мягко, но настойчиво отстранил ее руку и, положив мясо ей на щеку, привязал его бинтом, чтобы Элоизе не пришлось пачкать руки, поправляя его.

Закончив, он подошел вплотную к дрожащим от страха близнецам. Те смотрели в пол, не поднимая глаз на отца.

– Посмотрите мне в глаза! - тоном, не терпящим возражений, приказал Филипп.

Оливер и Аманда подняли глаза - в них был страх. Это, в свою очередь, испугало самого Филиппа - он не знал, как себя вести в такой ситуации.

– Мы не хотели, чтобы она ушиблась! - пробормотала Аманда.

– Не верю! - Голос Филиппа был ледяным, лицо выражало бешеную ярость. Таким отца близнецы еще не видели. Даже Элоиза нервно поежилась в своей кровати. - Вы только хотели, чтобы она упала? - Сарказм Филиппа был еще страшнее, чем злость. - А вам не пришло в голову, что упасть, не ушибившись при этом, довольно сложно?

Молчание.

Филипп покосился на Элоизу, которая в этот момент, чуть сдвинув мясо, осторожно трогала щеку. Синяк ее стал еще страшнее - огромным и черным.

Нет, так дальше продолжаться не может! Близнецы, наконец, должны понять, что к людям нужно относиться с уважением, - понять раз и навсегда. Только вот как этого добиться?

Филипп кивнул на дверь:

– Вы пойдете со мной.

Он вышел в коридор. Дети оставались на месте.

– Я не ясно сказал? - окликнул их он.

Близнецы, бледные и перепуганные, последовали за ним. Филипп молился про себя, чтобы суметь удержаться и не превысить родительской власти.

Элоиза пыталась убедить себя, что это ее не касается, но поневоле прислушивалась к тому, что происходит за пределами спальни.

Она не знала, куда Филипп повел детей - может, в детскую, может, на улицу, а может, просто в соседнюю комнату. Но одно было ясно: наказание им предстоит суровое.

Элоиза тоже считала, что наказать близнецов следует - они уже достаточно взрослые, чтобы отвечать за свои поступки, тем более совсем не невинные, и все-таки она переживала и боялась за них. Когда они выходили из ее спальни, вид у них был такой, словно отец вел их на казнь.