3
0- Элоиза лихорадочно пыталась понять, что все это значит. Сначала ей показалось, что близнецы пытаются заставить ее вернуться домой. О планах отца жениться на ней они наверняка слышали и, должно быть, не хотят обрести мачеху. Когда сэр Филипп столь неожиданно покинул ее, то, прежде чем удалиться в свою комнату, Элоиза успела немного пообщаться с горничной, и та поведала ей, что в этом доме уже сменилось с десяток гувернанток.
Но если так, то почему же дети защищают отца перед ней? Если они не хотят ее брака с их отцом, то им, напротив, было бы выгодно, чтобы у нее сложилось о нем как можно более плохое мнение!
– Уверяю вас, - клятвенно произнесла Элоиза, - я не имею ничего ни против вас, ни против вашего папы - тем более, что я его, в сущности, мало знаю.
– Если вы посмеете чем-нибудь огорчить папу, - Оливер был мрачнее тучи, - то я… то я… - Захлебнувшись собственным гневом, мальчик умолк.
Элоиза присела на корточки, глядя ему прямо в лицо:
– Оливер, я готова поклясться, что не собираюсь ничем огорчать твоего папу!
Парнишка молчал.
– Аманда. - Элоиза повернулась к его сестре.
– Уезжайте отсюда.
– Это ваше дело, но уеду я отсюда не раньше чем через неделю, - стараясь быть спокойной, заявила Элоиза. Детям явно не хватало внимания и заботы - но и хороших манер тоже. В их возрасте они должны бы уже понимать, как можно и как нельзя разговаривать со взрослыми."
"Но тут произошло то, чего Элоиза ожидала меньше всего. Оливер с силой, неожиданной для восьмилетнего, обеими руками толкнул ее в грудь. Поскольку Элоиза перед этим присела на корточки, удержать равновесие ей было трудно, и она совершенно неграциозно приземлилась на пятую точку.
– Ну что ж, - сурово проговорила она, поднимаясь. Близнецы уже успели отойти на несколько шагов и рассматривали ее теперь с видом триумфаторов, хотя и не без некоторой доли страха, словно и сами не верили, что один из них посмел толкнуть непрошеную гостью. - Я вижу, вам еще следует поучиться хорошим манерам!
– Вы будете нас бить? - спросил Оливер.
Как ни храбрился парнишка, в голосе его Элоиза уловила нотки страха. “Должно быть, - подумала она, - кто-то его уже когда-то бил”.
– Нет, - заявила она. - Я вообще против того, чтобы бить детей, как и кого бы то ни было еще.
При этом Элоиза про себя решила, что кое-кого все-таки стоило бы побить - тех, кто бьет детей. Пусть сами попробуют оказаться в их шкуре.
На лицах детей отразилось явное облегчение.
– Впрочем, - продолжала Элоиза, обращаясь к Оливеру, - не мешало бы тебе напомнить, что ты первый меня ударил.
– Не ударил, а толкнул, - имел наглость поправить тот.
– Не важно.
