Дотянуться до звёзд

Я зажмурилась, когда новая жаркая волна желания пронизала мое тело, и под воздействием ее обжигающего огня я утратила способность протестовать, уже не могла возражать, перестала слышать голос своей совести.

Уэстон стал целовать мою шею, спускаясь все ниже, а его руки скользили по моему телу и наконец сжали грудь. Своими длинными пальцами он начал расстегивать пуговицы на моем платье, но слишком медленно.

– Разорви его, – прошептала я.

Пуговицы посыпались на пол. Застежка моего бюстгальтера располагалась спереди, и в мгновение ока Уэстон расстегнул и ее. Он навис надо мной, любуясь мной.

Никогда в жизни я еще не чувствовала себя такой прекрасной и желанной. Я потянулась к нему, притянула его голову к своей груди и застонала, когда он ртом вобрал мой сосок. Я выгнула спину, приподнялась с дивана, чтобы оказаться как можно ближе к Уэстону, и наши бедра оказались крепко прижаты друг к другу. Я ощутила его эрекцию под тканью джинсов.

Издав тихий возглас, Уэстон снова приник губами к моему рту. Наши тела тянулись друг к другу и подавались назад, мы двигались так, будто Уэстон уже во мне.

«Наконец-то».

Он подхватил меня под бедра и притянул ближе. Отбросив мешающий подол платья, я обвила ногой его торс и прижалась к нему крепче.

– Отем, – прорычал Уэстон мне в рот. – Господи Иисусе…

Я запустила руки ему под рубашку, остро ощущая все идеально вылепленные мускулы его стройного, гибкого тела. После тренировочного лагеря в нем не осталось ни унции жира, только сухожилия, кости и мышцы. Мое лихорадочное воображение нарисовало Уэстона, мчащегося по беговой дорожке, мокрого от пота, его ноги стремительно движутся, потом выпрямляются, и он перемахивает через барьер.

Идеальная мужественная грация и ловкость. Бронзовая от загара кожа."

"Каково это – если это обнаженное тело прильнет к моему? Если эти мускулы будут сокращаться ради меня, а эта кожа будет тереться о мою? Если прекрасный, покрытый испариной Уэстон будет двигаться все быстрее и быстрее, проникая в меня?

«Наконец-то».

Я расстегнула пуговицу на его джинсах, потом молнию, а его рука скользнула мне между ног, туда, где было жарко и влажно…

– Черт. Отем, подожди.

Нависнув надо мной, Уэстон на миг замер, его красивое лицо исказилось.

Потом он вскочил и, тяжело дыша, быстро отошел от дивана.

Его внезапное отсутствие подействовало на меня, как ушат ледяной воды, жесткая пощечина. Я судорожно втянула в себя воздух и села, как будто до сих пор плавала в теплой, темной пещере и вдруг оказалась выброшена на свет безжалостной реальности.

– О боже, – прошептала я. Откинула от лица перепутавшиеся пряди волос и посмотрела на свое разорванное платье и голую грудь. – Что мы наделали? Что я сделала?

– Не ты, – мрачно сказал Уэстон.