1
0Кончики его пальцев скользят по моему лицу, он выдыхает мое имя.
Медленно, точно кот, он подошел к дивану, уперся ладонями в диванные подушки справа и слева от меня. Взгляд его блуждал по моему лицу и наконец остановился на губах.
– Я пьян, – проговорил Уэстон. Однако его взгляд был, как обычно, цепким и ясным, в сине-зеленых океанских глазах горел огонь, которого никто не мог увидеть… разве что оказался бы так же близко к нему, как я сейчас.
Я кивнула, мой рот слегка приоткрылся.
– Я тоже пьяна. Тебе лучше уйти.
– Я уйду, – мягко сказал Уэстон. – Попрощайся со мной, Отем.
– До свидания, Уэстон.
На долю секунды мы замерли, а потом одновременно рванулись вперед. Я схватила Уэстона за рубашку и потянула к себе, а его рука вдруг оказалась на моем затылке, пальцы зарылись в мои волосы.
И мы начали целоваться.
Отчаянно. Изо всех сил.
Я целовала Уэстона.
Во мне проснулось нечто, чего я еще никогда не испытывала, какой-то внутренний жар, порожденный словами, мыслями и эмоциями. Нечто невыразимое. И все это от одного поцелуя Уэстона. Я чувствовала его вкус. Я прикусила его нижнюю губу, лизнула верхнюю, сосала его язык.
«Что происходит?..»
Вдруг оказалось, что я падаю вбок и на спину, а Уэстон практически лежит на мне всем своим поджарым, тяжелым телом. Его губы прижимались к моим, заставляя меня приоткрывать рот, принимая мой поцелуй; его язык переплетался с моим. Требовательно, почти жестоко. И все же в его крепких руках мое тело таяло, я словно превратилась в воду.
«О боже, что мы делаем?»
Ответ возник из жадного поцелуя Уэстона, расцвел в наших переплетенных дыханиях.
Мы делаем это.
Сейчас.
Наконец-то.
Уэстон обнял меня и прижал к себе – так близко, как только мог, – а его безжалостные губы ни на секунду не отрывались от моих. Он не прерывался, даже чтобы вздохнуть, перевести дух, как будто участвовал в марафоне, проиграв в котором умрет.
«Наконец-то».
Я гладила его шею, коротко остриженные волосы, потом потянулась к его спине. Мышцы под тканью его рубашки были тугими и твердыми, но мне хотелось коснуться его кожи, хотелось жара.
«Наконец-то».
Целуя Уэстона, я будто завершала нечто начавшееся уже давно, хоть и не знала, когда именно это началось.
Руки Уэстона скользнули по моим бокам, исследуя меня, – впервые он прикасался ко мне так интимно. Большими пальцами он обвел окружности моих грудей и застонал, оторвался от моего рта и уткнулся лбом в мой лоб.
– Уэстон, – прошептала я ему в рот.
Он снова меня поцеловал, словно пытался стереть наши колебания одним движением языка, легким покусыванием своих зубов.
