Дотянуться до звёзд

Для них это цикл, а для меня маятник. Мое детство болталось между «Что теперь?» и «Что я сделал не так?».

Его длинные пальцы поигрывали ручкой, так что та задевала стену, и на ней оставались черточки.

– Ты не сделал ничего плохого, – проговорила я, с трудом сглотнув ком в горле. – Ты был маленьким мальчиком. В случившемся не было твоей вины.

Уэстон поднял глаза и посмотрел на меня почти с улыбкой.

– Иногда это тяжелее принять, чем деньги. – Он выронил ручку, прижал костяшки одной руки к ладони другой и похрустел суставами. – В общем, такова моя печальная история, у всех такие есть.

По сравнению с его рассказом моя история была просто волшебной сказкой. Я попробовала представить, что папа бросил бы маму, Трэвиса и меня, не сказав ни слова, ничего не объяснив. Я бы тоже винила себя, искала защиты, строила внутренние стены, чтобы отгородиться от чувств, чтобы больше никогда не испытывать такой боли. Родители дарят своим детям любовь, не прося ничего взамен, а отец Уэстона нарушил это великое правило.

«Не удивительно, что Уэстон сердит, – подумала я. – Не удивительно, что он отгораживается от людей, не хочет ни с кем сближаться».

– Не важно, – сказал он. – Я не хотел вываливать на тебя все это.

– Я сама тебя попросила.

Уэстон снова посмотрел на меня, и в свете ламп его сине-зеленые глаза мерцали, как океанские глубины."

"– У всех есть скелеты в шкафу. Жизнь Коннора не становится проще от наличия денег и обоих родителей. Наоборот, на него оказывается двойное давление. А на мне лежит ответственность за мать и сестер.

– Раз ты берешь на себя ответственность, значит, никакой ты не моральный урод.

– Я знаю, но…

– Что «но»?

– Ничего. Все просто. Я злюсь на своего отца и не знаю, как этого избежать.

Я потянулась через стол и накрыла его руку своей, потому что не знала, что сказать, как ему помочь. Я могла только взять его за руку.

Наши взгляды встретились, сине-зеленые глаза Уэстона потеплели, потом он посмотрел на наши соединенные руки, лежащие на столе. Его длинные пальцы охватывали мою ладонь, большой палец скользил по моей коже. В моем сне он большим пальцем гладил меня по щеке…

У меня часто забилось сердце, и я тяжело сглотнула.

– Уэстон…

Тут за окнами пекарни пронзительно засвистел ветер, его порыв принес и прилепил к стеклу газету, а потом унес прочь, в холодные объятия надвигающейся зимы. Уэстон замер и убрал руку.

– На улице холодно, – сказал он. – Как ты будешь добираться домой?

– Мы с Коннором должны были встретиться. – Я посмотрела на свои наручные часы. – Пять минут назад. Мы хотели пойти куда-нибудь поесть. Хочешь с нами?

– Нет, спасибо.