Надеюсь, вы согласитесь со мной: каждому веку присущи собственные тонкости, непонятные для людей из других веков и, тем не менее, очевидные и естественные для современников.
Итак, Дева смеялась, с глубокой любовью сожалея о том, что не в силах накормить меня, и я смеялся вместе с ней… так уж устроено мое сердце, читатель. Я надеюсь, что, прочитав эту повесть, ты поймешь, что мы с тобой друзья; более того, знай, что, попав в беду, ты мог бы рассчитывать на мое сочувствие и помощь – кем бы ты ни был, – но только в том случае, если ты из тех, кто предпочитает Добро Злу.
Так отнесись же ко мне с добрым сочувствием, ведь я во всем откровенен с тобой. Быть может, ты еще не родился, когда я писал эти строки, но когда-нибудь в будущем ты прочтешь их и поймешь, как я любил Наани. А теперь, укрепившись в дружбе, продолжим рассказ.
Поцеловав меня в губы, Дева вновь обещала, что устроит мне истинный пир, когда мы вернемся в наш Могучий Дом; она обещала посильно помочь мне и тоже стать обжорой. Это лишь прибавило веселья, ибо для подобного определения Наани была слишком изящна, хотя я вполне мог бы съесть целиком лошадь, как говорят в наше время.
Так мы ели, пили, говорили и оглядывались, чтобы никто не смог подобраться к нам незамеченным… а потом Дева сказала, что одежда моя высохла, и помогла мне побыстрее одеться и надеть панцирь, который только что протерла, с радостным сердцем оторвав тряпку от своей изношенной одежды. Наконец, оказавшись в полном вооружении, я ощутил, что уверенность вернулась в мое сердце; оставаясь без панциря, я всегда боялся внезапного нападения."
"После Дева разместила на моих плечах ранец и кисет, а я, как всегда, не выпускал из рук Дискос.
И мы продолжили путь, чтобы найти пригодное для сна место. Обыскав окрестности, мы так и не обнаружили подходящей пещеры, однако нашли высокое и ветвистое дерево с голым снизу стволом. Я помог Деве взобраться на первую ветвь – ей пришлось стоять на моих ладонях. Когда она оказалась в безопасности, я отстегнул от ранца и кисета одну из лямок и перебросил их Деве, обхватившей ею ветвь. Поймав нижний конец, я поднялся вверх. Мы залезли повыше – туда, где ветви росли очень густо. Там нашлось удобное для сна место; Дева разложила плащ на почти сросшихся ветвях, и мы легли, но сперва я привязал Наани к ветке; но Дева моя отказалась закрывать глаза, пока я сам не поступлю подобным же образом.
Тогда Наани поцеловала меня, и мы отошли ко сну, ощущая великую усталость; ведь прошло полных двадцать два часа после нашего пробуждения.
Через восемь часов мы восстали от глубокого сна – как бы в одно мгновение; однако мне кажется, что Дева проснулась все-таки раньше; обменявшись нежным поцелуем, мы приступили к завтраку.
11
0
