До того как

Всегда так поступал. Как-то, когда мне было двенадцать, бабуля решила устроить праздник в честь моей днюхи; разослала приглашения и заказала особый торт. В сам день рождения я всем сказал, что праздник отменяется, и до вечера хандрил у себя в комнате. К торту даже не притронулся. Вот так я порой сам все и порчу…

Хочу сказать еще что-то, но Тесса прижимает мне палец к губам. Если бы не пластырь, я целовал бы ее в порез.

– …то целуешь и говоришь, что без меня не можешь. Мне не нравится, как я веду себя с тобой, и не нравится, как я себя чувствую после твоих выходок.

– И какая же ты со мной? – спрашиваю. Мне-то она нравится. Она куда лучше многих из окружающих.

– Такая, какой я быть не хочу: обманываю своего парня и постоянно плачу, – надломившимся голосом произносит Тесса. Она ненавидит себя за то, какой становится в моем обществе, и за это я сам себя ненавижу. Мне-то хочется, чтобы ей нравилось. Чтобы она хотела меня так же, как я хочу ее.

– А знаешь, какой ты мне видишься? Когда ты со мной? – Большим пальцем провожу вдоль линии ее челюсти, и ее веки, затрепетав, смыкаются.

– Какой? – шепчет Тесса, едва раскрывая рот. Она успокоилась и ждет, что я отвечу.

– Ты становишься собой, – говорю я чистую правду. – Просто не можешь осознать этого, боясь, что подумают другие. И я знаю, что после того, как я приласкал тебя пальцем… – Она морщится, ей неприятен подбор слов. – Прости… после твоего первого опыта… я поступил неправильно, и мне было плохо, когда ты покинула меня.

– Не верю, – закатывает Тесса глаза.

– Клянусь, я говорю правду. Знаю, ты меня считаешь плохим… но с тобой я… – Не могу закончить. Тесса проникает в меня все глубже, глубже и глубже, и это страшно. – Ладно, забей.

– Договаривай, Хардин, или я прямо сейчас ухожу. – Она говорит совершенно серьезно. Подбоченившись, смотрит на меня холодными глазами.

– С тобой… мне хочется быть лучше… с тобой и ради тебя, Тесс, – выдыхаю я, и она охает.

20

Когда она стала требовать знаков и доказательств решимости, он запаниковал. Как загнанный в угол зверь. Честность стала ему клеткой, где его могли запереть без ключа. Он боялся потерять Тессу, однако с каждым днем удерживать ее становилось труднее. Она перешла в наступление, спрашивала о таком, о чем ей знать-то не полагалось. Когда ей хотелось большего, она этого требовала, не принимая отказов; когда большего хотелось ему, она выдумывала отговорки.

* * *– Все равно ничего не вышло бы, Хардин, мы слишком разные. Во-первых, ты ни с кем не встречаешься, не забыл? – выдает она мне. Отступает. Надеюсь, она не покинет дома моего отца. Мы словно уже совместное будущее обсуждаем: свадьбу, брак, развод или не развод… Тесса не может не планировать все заранее, а я могу.