1
0
На автомате уклонившись от массивной лапы, желающей притянуть ее для поцелуя, Лида коротко инструктирует Влада:
– Он поел, поэтому кормить не раньше чем через два часа. – строго смотрит на склонившегося к коляске мужчину, – не раньше! Как бы ни просил.
– Да ладно тебе, котенок, – бубнит Влад, не отрывая взгляда от младенца, тянущего к нему ручки, – все понятно…
– В прошлый раз ты тоже так говорил, – укоряет Лида, – ладно… Памперс здесь, я только что меняла, если ничего экстренного не случится, должно хватить до моего прихода. Гуляй, пожалуйста, по аллейке, там меньше машин рядом ездит.
– Котенок, не перегибай, – Влад, оторвавшись от ребенка, поворачивается, делает шаг к ней.
Лида синхронно с ним отступает назад.
И твердо смотрит в светлые опасные глаза, запрещая себе поддаваться.
– Я не перегибаю. Хватит ему стресса. Он так заикой станет раньше, чем говорить начнет.
Не выдержав, Лида отворачивается, дает слабину. И вздрагивает, когда ощущает его близко, очень близко.
Влад тяжело дышит ей в макушку, сжимает кулаки, отводя руки, с силой засовывая их в карманы.
– Котенок…
Хриплый тихий голос царапает, колени сразу дрожат, сердце колотится бешено. И живот тянет.
Но Лида находит в себе силы повернуться, твердо посмотреть в глаза. Уже не светлые. Тяжелые, темные. Давящие.
– Ты мне обещал.
Дышать трудно, хочется качнуться к нему, дотронуться. До боли в пальцах хочется провести руками по небритой щеке, по груди. Хочется, чтоб прижал к стене, так знакомо-привычно впился в шею губами, так тяжело-властно подхватил под ягодицы, рванул блузу на груди…
Лида привычно гонит от себя эти неуместные желания, списывая на реакцию тела-предателя, все еще скучающего по Расписному.
Приучил он ее все-таки к себе за эти месяцы, что они были вместе. Вот организм и реагирует. Это пройдет.
Влад, скрипнув зубами, отстраняется.
Поворачивается к коляске, невольно расплывается в улыбке.
Лиде странно видеть его таким. Она вообще очень много нового о нем узнала. Слишком много для того, чтоб жить спокойно. Какие-то вещи, конечно, лучше бы и не знать.
Лида, например, не интересовалась, что случилось с Серым.
Вычеркнула, словно и не было его.
Не было этих четырех дней в ее жизни.
Словно сон. Страшный, тянущийся невероятно долго.
Но она его и в снах не видела.
После того, как Влад на руках вынес ее из того дома, Лида полежав на всякий случай в больнице, сразу переехала к нему. И попала из одной тюрьмы в другую. Потому что теперь она и шагнуть не могла без контроля.
Поликлинника, учеба, магазин – только с Расписным или с несколькими его подручными, страшными мужиками с зоновскими повадками.
