Дело двух Феликсов

— Очень правильное слово — появился, — кивнул Волин. — А, может быть, он появился именно потому, что исчез прежний владелец?

Ирэн задумалась. Не хочет ли он сказать, что эти вещи были взяты у Завадского, а на аукцион их выставил грабитель?

Старший следователь отвечал, что, может, и не сам грабитель, но не исключено, что вся история так или иначе связана с ограблением.

— А ты уверен, что проданные лоты действительно принадлежали Юсупову? — спросила Ирэн.

— Суди сама. Было продано несколько портретов его жены Ирины Александровны и портрет самого Юсупова.

Ирэн покачала головой: это ничего не доказывает. Портрет жены Юсупова да и самого князя изначально мог принадлежать совсем другим людям. Мог, согласился Волин. Но среди прочего был продан один предмет, который уж точно принадлежал князю.

— Что за предмет?

— Собачий жетон его бульдога Панча.

— Ты уверен, что…

— Я абсолютно уверен, — перебил он ее. — И ты сейчас тоже будешь уверена. Не забыла еще, как читать по-русски?

И Волин развернул к ней ноутбук с открытым текстом. Это, сказал, мемуары столетней давности, написанные тем самым русским детективом, который хорошо знал князя Юсупова.

— Прочти, не пожалеешь.

И старший следователь, чрезвычайно собой довольный, скрестил руки на груди. Ирэн только головой покачала, но все же села к столу и щелкнула мышкой. Экран осветился каким-то нездешним, сказочным светом…

Глава первая. Нимфа и рыцарь

— Светлана Александровна, да что же вы делаете, голубушка?! Откуда эта мировая скорбь в глазах, вы же не васнецовская Аленушка с утонувшим козлом. Вам не к лицу трагедия, вы — нимфа, вы — богиня! Глядите игриво, загадочно.

Дайте ауру, больше тайны, вы не председателя сельсовета хороните, в самом-то деле!

Старый учитель рисования сердито тыкал в Лиси́цкую пальцем, пытаясь добиться от нее правильного, то есть божественного выражения лица.

Господи, думала она, богиня, нимфа… Ну какая она там нимфа, это просто смешно, ей же ей! Нимфы — девушки полные, дебелые, пышущие здоровьем: неловкое движение, случайный разворот — и вот уже с ног сбит любопытный сатир, подкравшийся слишком близко. А у нее — откуда чему взяться? Тонкая, полупрозрачная почти, с длинными ногами, неярким изгибом бедра, маленькой грудью, изящными и оттого особенно беспомощными балетными ручками.

И даже каштановые волосы, распущенные на время сеанса, не спасают и не делают из нее ни нимфу, ни богиню. Настоящая советская нимфа должна быть пролетарского происхождения, широкой кости, железного нрава — одним словом, верная боевая подруга какому-нибудь большевистскому богу, равно готовая и к трудовому подвигу, и к акту пролетарской любви.