, которым Светлана пренебрегла, сломал ей карьеру, а Загорский, которого она любила больше жизни, сломал ей саму жизнь. Нет, она не в претензии, и никогда не была в претензии. Загорский не мог принадлежать ей, и никакой из женщин, он принадлежал только своему делу, своей профессии, будь они трижды прокляты — и дело это, и эта профессия!
Нестор не предлагал Светлане замужества, а она сама была слишком горда, чтобы заводить об этом речь. Впрочем, однажды разговор у них все-таки состоялся — это случилось после одной из его обычных долгих отлучек.
— Я не зову тебя замуж, — сказал он тогда, — по одной простой причине.
У меня крайне опасная работа, я в любой момент могу просто не вернуться с задания. Да и что за радость связывать жизнь со стариком? Ты молода, красива, впереди у тебя слава, может быть, мировая — а мне уже пятьдесят. Кроме того, неизвестно, сколько мне на роду написано. Ты ведь не захочешь остаться молодой вдовой… А еще хуже будет, если протяну я долго, и старик-муж окончательно заест твою молодость и всю твою жизнь.
Уже позже Лисицкая поняла, что так проявилась обычная мужская трусость, нежелание принимать окончательное решение, а тогда просто проглотила обиду и отошла в сторону.
Да, да, это именно она, она сама его бросила, а не он, как шептались врагини ее, а пуще того — ее подруги. Светлана оказалась слишком горда, она поняла только, что он ее не любит по-настоящему и, наверное, никогда не любил, а коли так, то подачек ей не нужно.
Ах, как она была юна и как глупа! Лисицкая не понимала тогда, что мужчины сами часто не знают, что им нужно, и иной раз потребно лишь небольшое терпение и постоянство, чтобы все устроилось.
А если терпения нет, то и ничего не будет. Потому что, порвав один раз с мужчиной, особенно таким, как Загорский, обратно с ним не сойдешься. У них, у мужчин, ведь тоже есть своя гордость, хоть и другая, не такая как у женщин. Они не понимают игры, тонкой интриги, они не различают вызова и окончательного разрыва. Загорский, увы, в этом смысле ничем не отличался от остальных. Поцеловал ее в лоб, как покойницу и ушел. А она осталась — рыдать и грызть подушку в полном одиночестве.
Были у нее еще мужчины потом? Разумеется, были.
И не оттого, что она была молода и привлекательна, а оттого, что женщине нельзя быть одной. Женщина должна чувствовать рядом тепло, защиту, мужское плечо. Ей надо на кого-то опереться — и тогда она, как Анте́й[6], сама станет в десять раз сильнее. Значит, мужчина ей был нужен, как точка опоры? Нет, не так! Мужчина ей был нужен как рыцарь в белых доспехах, как спаситель, как любовь. Но ее рыцарь бросил ее и сбежал, а второй такой, увы, больше не появился. Да, впрочем, она и не ждала.
4
0
