Дело двух Феликсов

Девушка атаковала его с русским напором и французским очарованием, и он-таки вынужден был сдаться. Выяснилось, что вот именно сейчас старший следователь читает мемуары одного человека, который очень хорошо знал князя Юсупова.

— И как это нам поможет? — сурово вопросила Иришка.

Этого он пока не знал. Знал только, что такое совпадение не может быть случайным.

* * *Теперь Орест Витальевич спускался по улице Удон и думал, не в честь ли знаменитой пшеничной лапши дано было это название? Зная интерес французов к Японии, Китаю и вообще к Востоку, совсем исключать эту версию было нельзя.

"

"Тут Волина от кулинарных размышлений отвлекла странная картина. Метрах в двадцати от него на узком тротуаре лицом к лицу стояли два немолодых уже араба в белых бурнусах и о чем-то неспешно беседовали. Сама по себе картина удивительной не была: нынче иммигрантов в Париже, наверное, больше, чем натуральных французов. Странно было, что парочку эту обходят за версту все, кто шел по улице вверх или спускался по ней вниз.

Подойдя поближе, Волин понял, в чем тут дело. Почтенные сарацины встали так, что пройти по тротуару можно было только между ними.

Однако как раз этого по понятным причинам они и не хотели. Поэтому всякий раз, когда к ним приближался кто-то, желавший пройти промеж них, один из двух поднимал ладонь, как бы семафоря: не подходи!

Это было достаточно странно уже и само по себе. Но гораздо удивительнее было то, что прохожие покорно обходили детей Востока стороной, для чего приходилось даже выбираться на проезжую часть.

Не то чтобы Волин свалился с Луны и не знал, что иммигранты в Париже чувствуют себя, как дома, но все-таки такое поведение показалось ему чрезмерным.

И он, не торопясь и тихонько посвистывая, двинулся прямо на двух ближневосточных джентльменов. Когда до цели оставалось метров десять, ближний к нему араб повелительно поднял ладонь, останавливая наглого крестоносца.

Но старший следователь, видимо, не силен был в арабской жестикуляции, потому что продолжал двигаться вперед — медленно и неуклонно, как ледокол.

Достопочтенным маврам это совсем не понравилось, так что уже и второй выставил вперед ладонь, специально для непонятливого русского. Но русский, увы, понятливее не стал — может быть, все-таки права была Ирэн, считавшая русских дикарями, не знающими даже основ толерантности и политкорректности?

Когда до них оставалось не более нескольких шагов, дети Востока занервничали и грозно уставились на Волина.

По преданию, в старые времена воины султана Салах-ад-Дина такими взглядами обращали в бегство крестоносцев. Но Орест Витальевич, увы, не был крестоносцем, он был потомком русских витязей, которые не то что сарацинов, но даже и псов-рыцарей клали на одну ладонь, а другой пришлепывали.