2
0Нельзя просто слепо полагаться на слова Лёда, — наконец говорит он.
— Знаю. Организуешь за складом слежку?
— Обижаешь, Север. Давно уже все сделал в лучшем виде. Наши пацаны там круглосуточно будут зависать, пока эти уроды не объявятся.
— Главное помните, что этот поджигатель нам нужен живым.
— Об этом не переживай, я уже сказал парням, что башкой отвечать будут, — кивает Шрам, поджав губы, — Когда узнаем, кто это, разберемся сразу? Остальные не посмеют вякнуть.
— Не посмеют? — вскидывает бровь Север и, хохотнув, качает головой, — Они уже сговорились за спиной, Шрам.
— И как ты тогда хочешь поступить?
— Есть у меня одна мыслишка, но пока что нам надо ждать активных действий от наших «друзей», — чуть улыбнувшись, отвечает Артур и, побарабанив пальцами по столу, серьезно говорит, — Приведи сюда Камиля.
— Сейчас сделаю, — тут же кивает Шрам и, не задавая лишних вопросов, поднимается с места, чтобы исполнить приказ.
Северу не приходится ждать долго — уже спустя пять минут помощник возвращается вместе с Леднёвым. Тот потирает натертые наручниками запястья, но выглядит абсолютно спокойным.
— Привет-привет. Еще жив? Рад. — растягивает в издевательской полуулыбке губы Камиль."
"Он падает на стоящий в углу комнаты кожаный диван в расслабленной позе, и с удовольствием вытягивает ноги. Словно его не держат здесь под охраной в подвале, а сестра при этом не находится в заложниках в неизвестном месте. Артур едва заметно усмехается. Что-что, а пускать пыль в глаза Леднёв всегда умел.
— Похоже, что ты сам жив только благодаря тому, что в моем доме находишься и об этом никто не знает, — проигнорировав саркастичную реплику, тянет Север, — Ты стольким людям дорогу перешел — и все они мечтают тебе глотку передавить. Почему вдруг?
— А что, эти твои дружки не рассказали, почему? Ну, те, что про это напел?
— Умолчали этот факт.
— Ну тогда я тоже умолчу пока. Это и не играет никакой роли. Главное, что они тебе тоже хотят передавить глотку, как и мне. Так что мы в одной лодке, Север.
— Они боятся, что ты сольешь мне какую-то важную информацию?
Камиль перекатывает откинутую на спинку дивана голову набок и усмехается:
— В некотором роде.
— И с каких это пор ты в шестерки записался? С момента отсидки?
— Я уже говорил об этом. Я мог не приходить, Север. И тогда твоя принцесска через неделю обливалась бы на твоей могиле горючими слезами. Но я пришел. По какой причине — неважно. Главное, что у меня на этих мразей большой зуб. Хочу расплатиться кое с кем их же монетой.
— Ты и не пришел, Лёд.
