3
0
Лишь бы не прерывался разговор, лишь бы он не ушел прямо сейчас! Господи, да что это с ней?
– Да-да, я понял, – рассеянно ответил он, думая о чем-то другом и словно не вникая в то, что она говорит. – Вы позволите?
Он взял Любу за руку, осторожно отогнул край светло-шоколадной лайковой перчатки (тончайшая шелковистая кожа, мать привезла из Португалии!), поднес к губам и поцеловал запястье.
Повернулся и ушел, не попрощавшись. Она смотрела ему вслед до тех пор, пока широкоплечая фигура Юрцевича не скрылась за зданием раздевалки.
Запястье горело. Люба машинально сняла перчатку, внимательно рассмотрела то место, к которому прикоснулись его губы. Нет, никаких пятен и ожогов, ровная белая кожа. «Черт знает что», – сердито подумала она, вновь открывая книгу. Но ей не читалось.
Когда мальчики после занятий побежали переодеваться, Люба подошла к молоденькой женщине-тренеру."
"– Сколько еще занятий будет на катке? – спросила она.
– Еще недели две, – улыбнулась тренер. – Зима заканчивается, лед скоро начнет таять.
– А потом что?
– Занятия в зале. Крытый каток для малышей не предусмотрен, там занимается олимпийский резерв. А у малышей будет общефизическая подготовка и хореография. Здесь же, вон в том здании, – она показала рукой на круглый купол. – Будете приводить мальчиков? Или вас интересуют только занятия на свежем воздухе?
– Нет-нет, – поспешно ответила Люба, – они обязательно будут заниматься.
– Это хорошо, – кивнула тренер, – у вас хорошие мальчики, очень способные, с отличными данными. А то, знаете, многие родители водят детей только на каток, чтобы ребенок воздухом дышал, а как только начинаются занятия в зале, перестают приходить. Бывает очень жалко, когда способных ребятишек забирают.
Еще только две недели, максимум – три, если повезет с погодой. А что потом? Если Юрцевич в ближайшее время не появится на катке, он и не узнает, где будут заниматься Саша и Андрюша. И Люба больше его не увидит. Фу-ты, глупости какие в голову лезут! При чем тут Юрцевич? Просто ей нужно понимать, где и когда будут проходить тренировки, чтобы составить свое личное расписание, вот и все.
Теперь Люба особо пристально вглядывалась в племянников и каждый раз находила в них все больше и больше черт, унаследованных от отца. У Сашеньки те же светящиеся добротой и теплом глаза, Андрюшка разговаривает точно так же, как Юрцевич: задумчиво и негромко. Саша, поймав издалека любой направленный на себя взгляд, обязательно улыбнется в ответ, даже незнакомому человеку. Андрюша, когда обижается на кого-то из взрослых, на тетку или, например, на бабушку, никогда не дуется и не скандалит, он молча целует их в щеку и уходит в детскую – бывшую комнату Нади, точно так же, как уходил в последний раз Юрцевич.
