Чувство льда

К концу тренировки Любу охватило непонятное раздражение, природу которого она объяснить не могла. Да и не пыталась. Просто разозлилась, и все. Сердито схватив Сашу и Андрюшу за руки, она потащила их к троллейбусной остановке, ни разу не оглянувшись на то место, где всю тренировку простоял их отец.

Прошла неделя, прежде чем он снова заговорил с Любой.

– Трудно с ними? – спросил Юрцевич, подойдя к ней и даже не поздоровавшись.

– А как вы думаете? – Люба не сумела справиться с волнением, которое приняла за привычное чувство сердитой раздраженности. – Маленькие дети – всегда проблемы.

– Но вам кто-нибудь помогает? Ваша мама или еще кто-то?

– Мама много работает. Может, вы забыли, чем она занимается? У нее нет ни минуты свободной. И вообще она подолгу отсутствует, когда уезжает на гастроли или на съемки. Мальчики полностью на мне.

– Значит, вы совсем одна, – задумчиво протянул Юрцевич. – Вам, наверное, очень тяжело с моими детьми.

– Вот именно, с вашими, – внезапно вспылила Люба. – Вы же ни о чем не думали, когда тащили мою сестру в постель, вам лишь бы свое получить. А я теперь расхлебываю.

Она тут же устыдилась своей вспышки и огорчилась оттого, что в порыве злости назвала племянников «его детьми». Получается непоследовательно: то она утверждает, что Юрцевич не имеет к Саше и Андрюше никакого отношения, а то заявляет, что это его дети.

– Но вы ведь могли отдать мальчиков на усыновление. Наташа вам предлагала, я знаю.

– Какая еще Наташа? – сердито спросила она.

– Моя жена. Вы даже не стали это обсуждать. Если бы вы тогда согласились, сегодня у вас не было бы этих проблем, верно? Дети росли бы в моей семье, а вы были бы свободны.

Правильно. Все правильно. Разве можно объяснить ему, почему она не согласилась? Это даже в мыслях повторить неприлично, не то что вслух произнести, да еще постороннему человеку. Об этом можно было говорить только с матерью, да и то потихоньку.

– Если бы моя семья согласилась отдать детей вам на усыновление, у вас сейчас было бы уже трое на руках, – Люба постаралась добавить в голос побольше презрения. – У вас ведь, кажется, уже есть ребенок. Вы что, подпольный миллионер? Вас только-только из тюрьмы выпустили. Как вы могли бы содержать семью с тремя детьми?

– Меня выпустили не только-только, а довольно давно, больше года назад, – спокойно заметил Юрцевич, словно не замечая ее вызывающе неприязненного тона. – И я очень неплохо зарабатываю. Во всяком случае, на семью с тремя детьми вполне хватило бы. Может быть, вы все-таки передумаете и отдадите мне моих сыновей?

– Не смейте даже заговаривать об этом! Даже если отбросить все прочее, то мальчики уже достаточно большие, чтобы понимать, что семья от них отказывается и отдает в чужие руки.