2
0– Мы знакомы?
– Нет. Но я хотел бы с вами познакомиться. Вы не возражаете?
Она и сама не знала. С одной стороны, раз у него ребенок занимается на катке, значит, и жена есть, и с этой точки зрения знакомство совершенно бесперспективное. С другой стороны, целеустремленная, трудолюбивая и живущая по жесткому графику Люба запланировала на время тренировки проработать две главы из этой монографии, и терять время попусту не хотелось. Но была еще и третья сторона: сам мужчина, показавшийся ей необыкновенно привлекательным. Какой бы послушной дочерью, каким бы строгим учителем ни была Люба Филановская, она оставалась женщиной, к тому же не избалованной мужским вниманием.
– Не возражаю, – улыбнулась она. – Мое имя вы уже знаете. А ваше?
– Сергей. Не хочу, чтобы возникло какое-нибудь недоразумение, поэтому сразу назову и фамилию: Юрцевич.
Она споткнулась. Юрцевич подхватил ее под руку, но Люба вырвалась резким движением и отступила на пару шагов.
– Что вам нужно? Ну что вам опять нужно?! – гневно заговорила она. – Сначала жену ко мне подсылаете, теперь сами явились. Вас что, уже выпустили?
– Как видите. Не надо сердиться, пожалуйста. Разве я не имею права посмотреть на своих сыновей? Я часто сюда прихожу, просто вы всегда читаете, по сторонам не смотрите, поэтому не замечали меня.
– Вы следите за нами? – с ужасом спросила Люба.
– Я не слежу, я смотрю на мальчиков. Уж в этом-то вы мне отказать не можете.
– Могу, – твердо произнесла она, ускоряя шаг. – И откажу.
– Не обольщайтесь, – усмехнулся Юрцевич. – Вы не можете ничего мне запретить.
– Я заявлю на вас в милицию.
– И что? Разве я пристаю к вам? Разве пытаюсь заговорить с сыновьями, увести их от вас? Разве я вообще делаю хоть что-то запрещенное законом?
– Прекратите называть детей сыновьями! Забудьте о том, что вы их отец. Они – дети моей покойной сестры, мои племянники, внуки моих родителей. И на этом всё. Вы не имеете к ним никакого отношения.
– Вы ошибаетесь, Люба, – мягко проговорил он. – Я имею к ним отношение. Саша и Андрей – мои сыновья, их родила женщина, без которой я не мог жить, да и сейчас не могу, я до сих пор каждый день думаю о Наденьке, мысленно разговариваю с ней. И я очень их люблю, моих мальчиков, потому что они – ее продолжение, ее новое воплощение. Мне необходимо их видеть, и я был бы счастлив, если бы вы позволили мне хотя бы иногда общаться с ними.
– И не мечтайте, – бросила Люба, не поворачивая головы. – Не смейте даже приближаться к ним.
Юрцевич несколько секунд шел рядом молча, потом неожиданно кивнул:
– Хорошо. Как вы скажете – так и будет. Приближаться не буду, не стану пытаться заговорить с ними и познакомиться.
