8
0До утра попрощался с Котовой — клятвенно заверил Лену, что не отдам торт водителю Прохорова, пока она не полюбуется конечным результатом наших трудов. Почти два часа я провозился с украшениями из творожного теста: изготовил сцену из диснеевского мультфильма «101 далматинец».
В четыре часа утра проснулся по будильнику. То и дело зевая, сварил на кухне шоколадную глазурь; залил нею аккуратно вынутый из формы трёхслойный чизкейк. Слой глазури сделал тонким, похожим по толщине на яичную скорлупу. Вздремнул ещё час. Вынул из морозилки похожие на крохотные детские игрушки фигурки — не спеша расставил их на шоколадной поверхности.
Слизнул с пальца крем. Прищурил правый глаз и взглянул на торт — убедился, что все элементы украшения заняли свои места. Когда-то я скопировал эту композицию с иллюстрации в детской книге. Повозился тогда над ней изрядно. Но остался доволен результатом. Я поправил чуть склонившегося на бок слепленного из теста щенка, повернул его мордочку вверх. Стёр с пальца след от шоколада.
Хмыкнул, подумав о том, как странно работала моя память. Я сейчас не помнил точную хронологию громких исторических событий, о которых без устали твердили по телевизору.
Утреннюю пробежку я не пропустил. Пусть и зевал безостановочно по пути к школьной спортплощадке.
А по возвращению в общагу я предъявил на зрительский суд трёхслойный чизкейк.
Первым высказался Артурчик.
— Офигеть, — сказал он. — Нет, правда: офигеть!
Прохоров провёл пальцем по верхней губе — будто пригладил усы, сбритые ещё перед Восьмым марта.
Кирилл улыбнулся и тихо произнёс:
— Как игрушки. Клёвые.
— Здорово! — выдохнула Котова
Она прижала руки к груди, шмыгнула носом — я заметил, что её глаза влажно блестели.
— Их же теперь съедят, — сказала Лена. — Жалко-то как.
Котова помотала головой и заявила:
— Я бы… не смогла.
Высказался по поводу торта и обычно молчаливый Дмитрий, приехавший за заказом ровно в семь утра.
— Ну, ты молоток, Серёга! — сказал он. — Удивил. За такой торт и я бы месячную зарплату выложил.
* * *Вернулся из института — меня окликнула баба Люба.
— Чернов! — крикнула она. — Сергей, погоди. Зайди-ка ко мне.
Я вошёл в комнату вахтёрши, почувствовал запах свежезаваренного чая.
Любовь Фёдоровна поправила на плечах платок, указала рукой на телефон.
— Прохоров звонил, — сказала она. — Папаша вашего Артурчика. Перезвони ему домой. Он очень просил.
