Бросок из западни

Знаешь, что умрешь, а все равно цепляешься за последние минуты, часы жизни. И они цеплялись, они умоляли не убивать их. А японцы шли и убивали всех одного за другим. Как крысят в подвале у рачительного хозяина.

– Ваш лейтенант, ваш моряк не был крысенком, – неожиданно сказал Хейли. – Он был как это… Хорь в курятнике! Он их гнал, и кого догонял, тех убивал. Я видел. Мужество! Он искал свою возлюбленную, я правильно называю, Виктор? Иногда теряю русские слова.

– Правильно, Алан, – вместо Буторина ответил Шелестов. – Возлюбленную. Старое такое слово, из прошлых столетий.

И поступок Вячеслава как из старого рыцарского романа. Знал, что она умрет, знал, что сам умрет. Но он не хотел жить и знать, что она умерла там, где он был. Вместе. Навсегда. До самой смерти, так у вас говорят?

– Да, – поглаживая бинты на боку, кивнул американец. – Клятва перед богом. Пока смерть не разлучит. Она их не разлучила.

– Спасибо, Алан, – поблагодарил Шелестов. – Вы сражались за нас, как за себя самого. Вы хороший солдат, мы умеем ценить это. Все, ребята, я вызываю катер, пора сообщить о том, что произошло, Груздеву, и чтобы он передал по радио командованию.

И нашему, и американскому.

Две ракеты взлетели вверх одна за другой. Это был сигнал «подойти к берегу, у нас все хорошо». Оставив Буторина и Сосновского в ста метрах от выхода из пещеры, на случай появления японцев, Шелестов с Сосновским и Хейли на камнях на берегу разложили бумаги, изучая содержание отчета немца. Перепуганные рыбаки вытаскивали лодки на берег, женщины прятали детей в хижинах. Такой стрельбы в этом заливе, наверное, еще не слышали. И не переживали.

Катер подошел быстро.

Трудно сказать, что переживали гражданские моряки, находясь в нескольких кабельтовых от острова и зная, что там, скорее всего, идет бой… Но то, что они неслись к берегу на полной скорости, говорило, что Водорезов и Копаев переживали, предполагали, что на берегу есть раненые и что эвакуацию нужно провести как можно быстрее. Шелестов вышел к самой воде, чтобы его было видно с катера в бинокль и чтобы моряки не опасались.

Сбавив скорость, катер причалил к берегу, и Копаев спрыгнул на песок, стал осматриваться, увидел других бойцов, пересчитал и нахмурился, не видя среди живых Парамонова.

– Что лейтенант? – спросил моторист.

– Погиб, – коротко ответил Шелестов. – Взорвал в пещере себя и японцев гранатой. Как с рацией? Все нормально, работает?

– Да, все нормально, – кивнул Степан. – Груздев волнуется, запрос делал дважды. Два раза отвечал, что данных не имею. Сейчас сообщил, что от вас сигнал пришел «спокойный».

– Ладно, пошли в рубку, будем связываться с «Профессором Молчановым».

Капитан отозвался почти сразу.