Бросок из западни

Самолеты стоят заправленные на аэродромах на базе в Пёрл-Харборе. Им уже дан приказ стартовать. Через два часа бомбардировщики сбросят на остров бомбы с напалмом[7].

– Что это за напалм такой? – осведомился Коган.

– Проще говоря – это сгущенный бензин с добавками, которые позволяют ему прилипать даже к вертикальным поверхностям. Температура горения до девятисот градусов. Горит все. Вся бактериологическая зараза будет выжжена до базальтового слоя.

– Вместе с джунглями? – спросил Сосновский, уставившись на американца.

– Конечно, – пожал плечами Хейли.

 – Вся органика сгорит от высокой температуры. И деревья, и трава. Даже плодородный слой почвы стерилизуется.

– И туземная деревня с рыбаками? – не унимался Сосновский, но голос его сделался ледяным.

– Послушайте, – раздраженно нахмурился американец, – это война! Война, понимаете, война, на которой решаются судьбы мира. Жертвы неизбежны. Вы просто подумайте, положите на разные чашки весов этих аборигенов, несколько десятков, и миллионы цивилизованных людей, чьим жизням угрожает германский нацизм, японский милитаризм.

– Цивилизованных, значит, – голос Буторина прозвучал угрожающе.

Он открыл глаза и недобро посмотрел на Хейли: – Мы только что видели здесь цивилизованных, которые шли по пещерам и добивали зараженных людей, уничтожая следы своей деятельности. А они тоже слыли цивилизованными, Алан. И Германия раньше называлась цивилизованной страной, даже Олимпийские игры проводила у себя перед войной. Они, значит, перестали быть цивилизованными и стали вандалами. А вы? Вы не боитесь перестать быть цивилизованными? Вы не боитесь тоже стать вандалами, совершая вот такое, списывая со счетов ненужных вам аборигенов, неважных для вас людей. Вы решаете, кто важен, а кто нет, кому жить, а кому не жить? Лес рубят – щепки летят?

– Что? – не понял побледневший американец. – Какие щепки, что это значит? Я не понимаю.

– И это самое страшное, что именно вы не понимаете! Не ваш президент, а вы, простые американцы уже не понимаете! – заорал Буторин.

– Тихо, Витя, уймись, – Шелестов взял Буторина за плечо и попытался усадить снова, но тот вырывался, и пришлось прикрикнуть на него и на остальных оперативников, которые тоже начали возмущаться: – А ну, тихо всем! Тихо, я сказал! Что за базар в подразделении! Всем взять себя в руки и слушать приказ! Приказ, это понятно? Значит, так, у нас с вами есть два часа.

Два часа до того, как этот остров и туземное население сожгут. Задача: любой ценой вывезти рыбаков и их семьи с острова. Кроме нас им помочь некому. Мы не знаем их языка, но они поняли, что мы воюем с японцами, а японцев эти люди явно недолюбливают и очень боятся.