85
0
— Я думала… время уходит… Пациент умирал… Я просто хотела… помочь…
— И вы решили сыграть в Бога? — голос Кобрук стал еще тише, почти неразличимым, и от этого по кабинету словно пронесся могильный холод. — Вы решили, что имеете право вершить судьбу человека, основываясь на своих догадках и вранье?
В дверь тихо, но настойчиво постучали. Не дожидаясь ответа, она открылась, и в кабинет вошел Корнелий Фомич Мышкин.
Строгий костюм сидел на нем безупречно, в руках он держал объемистую кожаную папку, а на его лице, как всегда, не отражалось ни единой эмоции.
Кобрук даже не посмотрела в его сторону.
— Корнелий Фомич. Как всегда, вовремя.
Мышкин подошел к столу и положил на него свою папку. Щелкнули металлические замки. Он достал официальный бланк."
"— Борисова Алина Сергеевна, — его голос был ровным и безжизненным, как у автоответчика. — Подмастерье хирургического отделения. По факту умышленной подмены результатов медицинских анализов, повлекшей за собой угрозу жизни пациента Сергея Петровича Шевченко…
Борисова шумно всхлипнула, прижав руку ко рту.
— … Отделом внутреннего расследования Гильдии Целителей возбуждается служебное расследование.
Мышкин открыл папку и достал оттуда два хорошо знакомых всем присутствующим предмета — пару антимагических блокирующих браслетов. Металл тускло поблескивал в лучах солнца.
Борисова отшатнулась, прижавшись к стене.
— Нет… пожалуйста… не надо…
Мышкин, не обращая внимания на ее мольбы, обошел стол и подошел к ней. Взял ее запястье… раздался тихий щелчок замка.
Анна Витальевна почти физически ощутила, как девушка вздрогнула.
Второй браслет. Щелк. Теперь она была просто обычным человеком. Напуганным, сломленным, растерянным.
— Уведите ее, — без тени эмоций приказала Кобрук Мышкину. — И проследите, чтобы она сдала пропуск и покинула территорию больницы в течение часа.
Борисову вывели. Шаповалов тяжело опустился на стул. Несколько минут в кабинете стояло долгое, тяжелое молчание.
— Разумовский предотвратил смерть пациента и потенциальный скандал, который мог бы дорого нам стоить, — наконец произнесла Кобрук, снова беря в руки свою ручку.
* * *Я вернулся в ординаторскую и буквально рухнул на свой стул. Адреналин, который до этого бил фонтаном, схлынул, оставив после себя лишь звенящую пустоту и тяжелую, свинцовую усталость. Я потер виски, пытаясь унять гул в голове.
Вот и все. Алина Борисова сама себя похоронила.
