90
0Своими собственными руками, с упорством, достойным лучшего применения, рыла себе яму и, наконец, в нее свалилась. И, что самое паршивое, на душе не было ни капли злорадства. Только горечь.
Глупая девчонка.
Перед глазами все еще стояло ее лицо — перекошенное от слез, униженное, с размазанной по щекам косметикой. Она ведь могла стать хорошим врачом. Знания у нее были, не отнять. Способности, упорство — тоже. Но ее сожрала гордыня. Уверенность в собственной непогрешимости, помноженная на зависть, — гремучая смесь.
Она была так уверена в своем диагнозе… Но вера, не подкрепленная фактами, — это не медицина.
— Чего нос повесил? — на моем столе из ниоткуда материализовался Фырк, нарушив тишину. — Жалко дуру белобрысую?
Я даже не посмотрел на него. Сил не было спорить.
Дверь в ординаторскую тихо скрипнула.
Вошли Фролов и Величко, последние оставшиеся «хомяки». Они выглядели потерянными, словно солдаты, вернувшиеся с проигранной битвы. Молча, стараясь не смотреть ни на меня, ни друг на друга, они разошлись по своим углам и сели за столы.
Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Она давила, заставляя переваривать произошедшее снова и снова. Каждый думал о своем, но, уверен, мысли у всех были примерно об одном и том же.
Первым не выдержал Фролов.
— Не верю… — тихо произнес он, глядя в стену. — Алина не могла…
— Могла. Мы все сами видели, Макс, — еще тише ответил Величко. В его голосе не было и тени сомнения.
— Ты доволен? — спросил меня резко обернувшись, Фролов.
— С чего бы? — я поднял на него тяжелый усталый взгляд.
— Избавился от конкурентки! Теперь на одного кандидата на место меньше!
Я медленно покачал головой.
— Фролов, она сама себя уничтожила. Сама. Подменила анализы, чуть не угробила пациента, солгала заведующему. Я просто не дал ей утащить на тот свет еще и Шевченко. Вот и вся моя роль.
Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но не нашел слов. Только сжал кулаки и снова отвернулся.
— Мы… мы не думали, что она на такое способна, — нарушил тишину Величко. — Она всегда была такой… правильной.
И в этом была вся суть. Милая, умная, амбициозная Алиночка.
— Да все вы, двуногие, способны на любую гадость! — презрительно фыркнул Фырк, который с интересом наблюдал за нашей сценой. — Просто не у всех хватает смелости или глупости, чтобы решиться!
Он был прав. К сожалению.
Я поднялся со стула, решительно встряхнув головой. Хватит рефлексировать. Пора возвращаться к реальности, в которой пациенты все так же ждут помощи, а болезни не берут выходной.
— Хватит ныть, — мой голос прозвучал неожиданно жестко, разрезав вязкую тишину.
