4
0В прошлой жизни я бы назначил рифампицин, этамбутол и кларитромицин.
Здесь, в этом мире, были их магические аналоги, но суть оставалась той же. Нужно было ударить по врагу сразу с трех сторон, чтобы у него не было шанса выработать устойчивость.
Я нашел бланк. Взял ручку.
* * *Алина Борисова проводила его ненавидящим взглядом из-за поворота коридора. Она видела, как он вышел из ординаторской с решительным видом и направился в сторону реанимации.
Этот выскочка, этот наглый адепт унизил ее. Он унизил ее публично, перед Шаповаловым, перед этими ничтожествами Фроловым и Величко.
Щеки до сих пор горели от стыда и ярости. Он был прав. Каждое его слово было правдой. И от этого было еще хуже. Она действительно похудела, стала нервной, и этот блеск в глазах… Она все списывала на стресс и переутомление. А он, этот Разумовский, разложил ее по полочкам за тридцать секунд.
Он думает, что он самый умный? Что ему все сойдет с рук? Ну уж нет. Она покажет ему, кто здесь чего стоит.
Она дождалась, пока его шаги затихнут в дальнем конце коридора.
Она знала, что он отнес туда какой-то анализ от своего драгоценного пациента Шевченко. Она видела, как он выходил оттуда. И у нее созрел план. Простой, но действенный.
Если у него не будет результатов, не будет и диагноза. А не будет диагноза — не будет и триумфа. Он останется ни с чем. А завтра на консилиуме она, Алина Борисова, выдвинет свою, пусть и неверную, но вполне логичную теорию об амилоидозе.
И покажет всем, что она тоже умеет думать.
Дверь в лабораторию была не заперта. Она тихонько приоткрыла ее и заглянула внутрь. За столом сидел молодой лаборант Стас, которого она знала еще с академии. Он устало смотрел в микроскоп.
Алина сделала глубокий вдох, натянула на лицо свою самую милую и кокетливую улыбку и вошла.
— Стасик, привет! Не отвлекаю?
Он поднял голову, и его уставшее лицо тут же просветлело.
— Алина! Привет! Какими судьбами?
— Да вот, зашла проведать, — она подошла ближе, изящно покачивая бедрами. — Узнать, как тут наш гений лабораторной диагностики поживает.
Она подошла к его столу и как бы невзначай оперлась на него, заглядывая в его бумаги. Ее взгляд быстро обежал поверхность, находя то, что нужно. Вот он. Контейнер с фамилией «Шевченко» и бланк с направлением.
— Не то слово, — вздохнул Стас. — Эта «стекляшка» всех с ума свела. А тут еще ваш Разумовский со своими срочными анализами.
— Ой, и не говори, — сочувственно протянула Алина. — Достал уже всех. Возомнил о себе невесть что.
