Бог Гнева

Не слишком ли поздно осуществить мой план Б, который заключается в том, чтобы убить этого ублюдка во сне, спрятать его тело и притвориться, что он ушел посреди ночи?

— Он не играет со мной, папа. — Сесилия наконец-то смотрит на меня, на этот раз с румянцем на щеках. — Кроме того, ты воспитал меня лучше. Я бы никому не позволила высмеивать меня или наступать на мою гордость.

— Это моя девочка. — Хотя мне чертовски неприятна перспектива того, что все то дерьмо, которое у нее есть с ее будущим бывшим парнем, на самом деле реально и может быть неостановимым. — У тебя все еще может быть кто-то лучше, чем он.

Не иметь никого вообще было бы гораздо предпочтительнее, но я могу попытаться терпеть кого-то, кроме этого наглого инструмента.

Кого я обманываю? Я не буду. Но я могу убедить ее и ее мать, что смогу. При определенных обстоятельствах.

— Джереми делает меня лучшей версией себя. Он заботится о моем благополучии, следит, чтобы мой комфорт был превыше его, построил мне книжную полку в своем доме и заполнил ее моими мангами, и даже разрешает мне спать у него на коленях. Так что нет, я не хочу кого-то лучше.

— Подожди. Вернись назад. Он разрешает тебе спать у него на коленях, то есть ты проводишь с ним ночи. В смысле, с ним?

Ее лицо окрашивается в насыщенный красный цвет, и в моей груди поднимается тошнота. Мысли о том, что моя маленькая девочка уже настолько выросла, что занимается подобными вещами, достаточно, чтобы у меня начался кризис среднего возраста.

Да, я думала об этом моменте бесчисленное количество раз с момента ее рождения, но реальность — это совсем другой зверь.

Вот и все. Я убью этого ублюдка.

Сесилия открывает рот, и я поднимаю руку.

— Не отвечай на этот вопрос.

Моя дочь обхватывает меня за талию и кладет подбородок мне на плечо, как будто зная, через какое именно потрясение я сейчас прохожу.

— Я знаю, что тебе трудно это принять, но для меня это будет много значить, если ты это сделаешь. — Она утыкается носом в мое плечо.

Несмотря ни на что, ты всегда будешь моим героем номер один. Никто никогда не займет твое место, папа.

Я стону, когда она хлопает на меня ресницами. Клянусь, она делает это специально, точно зная, что я скорее выпотрошу себя, чем причиню ей боль.

Поэтому, несмотря на свои планы убийства, я заставляю себя не смотреть на этого ублюдка слишком много. По крайней мере, не тогда, когда Ким и Сесилия смотрят.

К тому времени, когда мы садимся ужинать, я уже остыл. Но лишь немного и ровно настолько, чтобы сменить тактику, чтобы стряхнуть вредителя и убрать розовый бинокль, в который на него смотрит моя жена.

Я откусываю от своего стейка и смотрю на него. Я убедился, что моя жена и дочь находятся справа от меня, а он один слева.

— Сколько тебе лет, Джереми?

— Двадцать четыре.