6
0
Глава 23
Джереми
Что я, делаю?"
"Ничего из этого не идет по плану, и я не могу найти название «этому».
Это сбивает с толку, как и девушка, из-за которой происходят все эти чертовы перемены. Я ненавижу перемены, особенно когда я их не предвидел. Нет ничего более раздражающего, чем оказаться в ситуации, которую я не могу предсказать.
Я думал, что знаю Сесилию Найт, что нашел ее кнопки и определил как она устроена.
Но опять же, просмотр или копание в ее вещах, возможно, было самой простой частью понимания девушки, которая сейчас спит, обернувшись вокруг меня.
Эта сцена произошла после того, как она объявила, что останется на ночь.
Она не должна была хотеть оставаться на ночь. Я полностью ожидал, что она убежит после того, как увидит, как я бил ее гребаного принца. У меня были все намерения выследить ее к чертовой матери, если бы это произошло, но все же тот факт, что она не только не убежала, но и явилась сюда раньше, привел к нежелательным переменам.
Когда я почувствовал ее присутствие позади себя, меня охватила сильная эмоция, которая была мне в новинку. Потому что вместо того, чтобы лечить раны этого ублюдка, она пришла ко мне.
Она выбрала меня.
Или нет?
Это могла быть игра, которую она затеяла с этим ублюдком.
Я не болею за Лэна.
Это были ее слова, сказанные ранее, ощетинившиеся и пронизанные непревзойденной честностью.
Я испускаю долгий вздох, и, словно почувствовав мою боль, Сесилия еще глубже зарывается лицом в мою грудь, бормоча что-то странное.
Мои пальцы скользят по ее серебристым волосам, приглаживая их, и она прижимается ко мне, ее маленькая рука едва касается моего плеча. Ее ноги упираются мне в колени, а ее крошечное тело прижимается к моему.
Любой другой человек погрузился бы в этот мирный момент, принял бы его таким, какой он есть, и думал бы обо всем остальном потом.
А я, блядь, не могу.
Моя прагматичная натура запрещает это, и я не могу стереть все, что знаю на данный момент.
Например, тот факт, что Лэндон нравится ей уже много лет, или то, что она назвала его имя после секса. Это было всего один раз, но это, черт возьми, имеет значение. Потому что каждый раз после того, как мы кончаем, я ожидаю, что она назовет имя этого ублюдка.
И каждый раз я сопротивляюсь желанию зажать ей рот рукой, чтобы она этого не сделала.
Даже сейчас я жду, что она прошепчет это слово и выроет себе могилу.
Какого хрена она доверяет мне настолько, что остается и даже спит у меня на коленях?
Я могу бросить ее в озеро и наблюдать, пока она в панике захлебывается водой. Может быть, мне стоит это сделать, в конце концов, чтобы утолить эти хаотичные чувства.
Но что-то останавливает меня.
Как бы я ни хотел наказать ее, вычеркнуть имя этого ублюдка из ее лексикона, на самом деле я не хочу причинять ей боль.
