Бог Гнева

Даже когда он ведет себя непринужденно. У Джереми голос, который создан для того, чтобы командовать, голос, который, как я представляю, был у генералов и военачальников в древние времена.

Собравшись с мыслями, я скрещиваю руки.

— Забавно. Я думала, что ты мудак

— Я готов поделиться. — Он смотрит на меня через плечо. — Словом, а не чем-то другим. Ты можешь помочь?

— А если я не захочу? — медленно спрашиваю я.

— Помнишь о том, что нужно выбирать битвы? Это идеальный пример. Не провоцируй меня по пустяковым причинам, или ты будешь единственной, кто пострадает от этого.

Мне так хочется схватить ближайший предмет и бросить его ему в голову, но он прав. Я только усугублю ситуацию, если он решит надеть свою шляпу мудака.

Вздохнув, я направляюсь к шкафу и начинаю искать утварь и посуду. Это занимает больше времени, чем если бы я спросила его об их местонахождении, но к черту. Я лучше потрачу время впустую, чем буду с ним разговаривать. Это моя форма бунтарства.

Джереми не предлагает помощи и продолжает готовить.

Когда я нахожу две тарелки — одну со сколом по краю, два стакана и посуду, я чувствую себя немного победителем.

Мне требуется больше времени, чтобы отмыть поверхность стола с помощью найденного мной моющего средства. Я останавливаюсь только тогда, когда он уже не такой жирный. Чтобы убедиться в этом, я оттираю досадные следы на углах.

И так далее, и далее, я тру эти пятна, отказываясь признать поражение.

— У тебя что, ОКР?

Я вздрагиваю от голоса, раздавшегося рядом с моей спиной. Я бы солгала, если бы сказала, что забыла о его присутствии, но думала, что он все еще у плиты и у меня есть еще немного времени, чтобы попытаться забыть о его присутствии.

— Тут... жирно. — выдохнула я, когда он поставил сковороду на поверхность. — Как ты вообще можешь есть в таком месте? Это угроза гигиене.

Он открывает один из шкафов и достает бутылку водки. Я смотрю на нее так пристально, что удивляюсь, как она не разлетелась на куски.

Всякий раз, когда я вижу этот напиток, вспоминаю то время в ресторане, его карающие прикосновения, его податливые губы, властную манеру держать меня на коленях.

Странно, что Джереми может проявлять разные стороны в зависимости от ситуации. Он может быть странно заботливым, как в том клубе или после того, как отнес меня в коттедж, но может и превратиться в зверя за долю секунды.

— Все не так уж плохо. — Он опускается на диван.

— Это катастрофа. — Я занимаю место напротив него и смотрю на зловещее озеро через грязное окно и стеклянную дверь. — Что это вообще за место?

Он зачерпывает то, что выглядит как странный омлет, на мою тарелку — ту, что без сколов.

— Назовем это домом отдыха.

— Скорее, это дом ужасов.

Он поднимает плечо.

— Называй как хочешь.