Антиблокада (СИ)

Видимо, напугана событиями. На ухо Сашке сказал об этом.

- Ничем больше не пугай, дай человеку успокоиться, и во всём ей потакай. Понял? Продукты есть?

- Немного есть.

- Всё, давай! Утром ко мне.

Подбежал Павлик, доложил, что дом осмотрен, в подвале обнаружен человек, его отправили в комендатуру. Лаз, через который он попадал в подвал, обнаружен, его забивают. По документам - беженец, а может быть, и не только.

- Оружия не было?

- Нет, но утром ещё раз внимательно проверим подвал.

- Хорошо! Женечка, пойдём!

Мы вошли в квартиру, обставленную мебелью прошлого века. Кругом картины, дорогой хрусталь, ковры, музей, да и только.

- Вот это да! - вырвалось у Жени. - Это - наша квартира?

- На время проведения операции: ""да"".

- Какой операции?

- Ты проявляешь ненужное любопытство!

- Ну, я же женщина!

- Шпионской! С погонями и стрельбой, шампанским и фруктами!

- А красивые шпионки будут тебя охмурять? Не позволю!

- Я им тоже не позволю этого делать! У меня же есть ты, моя фея! Ваше высокопревосходительство! Позвольте проводить Вас в спальню! Так! Не сюда! И это не то! Да где же здесь спальня? А, вот! Пришли! Надо запомнить! Тут заплутать: дважды два!

- Господи! Какая огромная! - сказала Женя, указывая на кровать.

Она подошла к кровати и упала на неё. - Господи! А пыли!!! Здесь со времён революции никто не убирался!

Она вскочила с кровати, и начала отряхиваться. Вместо сна, состоялась большая приборка, как я не уговаривал. Я же примостился на кожаном диванчике в соседней комнате, и добирал то, что недобрал за вчера и позавчера. Под утро меня разбудили, и повели мыться в ванную. Размеры ванной меня впечатлили, и, несмотря на бурные возражения, что Женя уже мылась, её раздели, расцеловали и усадили рядом, говоря о том, что она недостаточно хорошо вымыла шейку, спинку и ножки.

И, особенно, грудку. Женьке понравилось, и она с удовольствием подставляла под мочалку и руки всё. Когда её вытерли, набросили халат и понесли в спальню, она нежно обнимала мою шею и говорила какие-то нежности. Там в спальне она вынесла приговор:

- Я хочу ребёнка. Возражения не принимаются, товарищ майор. Мы уже не на фронте.

Она не преминула похвастаться родителям, которых привезла через день на личном ""Опель-Капитане""."

"Женя оказалась в отделе не потому, что она моя жена, а потому, что у неё был контакт с Хуун, так как она была единственной женщиной в роте и медработником, который выхаживал её.

Ей Хуун доверяла не меньше, чем Саше, если не больше. Всё-таки, Саша - мужчина, а у Хуун - комплекс против мужчин. Сложности у них начались почти сразу: Хуун попросила Сашу повенчаться в церкви, а Сашка - атеист, хоть и крещённый, причём активный. Он обалдело сообщил мне об этом, и сказал, что это невыполнимое условие. Нам с Евстигнеевым пришлось приказать ему согласиться с условиями Хуун.