4
0
Только сейчас он обратил внимание, во что одета малышка – ее словно привезли с какого-то праздника. На ее разбитой головке каким-то чудом держался измятый ободок с изогнутыми усиками, а платье украшали полупрозрачные крылышки, одно из которых было сломано.
Бабочка.
Он осторожно коснулся тоненькой шеи девочки. Она была еще жива и дышала быстро и прерывисто.
Владимир вытащил пачку сигарет и направился к окну. Отворив пошире створку, он зажег сигарету.
Минуты через две-три ее сердце остановится, и тогда он спокойно вернется к жене. Если начинать реанимационную канитель, он провозится тут полночи. Нужно просто не мешать процессу, который уже фактически завершен.
Владимир вспомнил о жене. Блин, да ведь в эти секунды, которые он торчит здесь, он уже наверняка стал отцом! Он выпустил дым в окно, стряхнул пепел. «Одна жизнь зарождается, вторая заканчивается», – подумал Владимир философски, мельком бросив взгляд на умирающую девочку. Ничего личного, это закон жизни. Суровой и беспощадной жизни.
«Нужно будет хоть создать видимость работы, – он затянулся с озабоченным видом. – Капельницу приготовить, шприцы…»
– Папа…
Кузнецов дернулся вперед, будто его в спину ударили чугунной кувалдой. Сигарета выпала из пальцев. Он обернулся.
Девочка открыла глаза, придя в сознание.
– Зайчик, – прошептала она. – Где мой зайчик, папа?"
"Владимир шагнул вперед, стараясь держать себя в руках. Малышка смотрела прямо на него чистым и ясным взглядом. Он поразился, насколько красивы были глаза девчушки – прозрачно-голубые, словно вырезанные из небесного хрусталя.
– Папа?
– Я не твой папа, – кашлянул мужчина. Он снова натянул маску, поймав себя на мысли, что так чувствует себя более защищенным. Ему вдруг сделалось неуютно. Если сейчас сюда зайдет кто-то из руководства больницы и увидит, что он болтает с умирающим ребенком, ему несдобровать.
– Я люблю тебя, – очень тихо произнесла девочка.
«Она бредит», – в смятении подумал Кузнецов. Он метнулся в сторону, подкатил к девочке стойку с капельницей.
– Зайчик…
Владимир схватил зайца (он был мокрым, тяжелым и набухшим от крови) и чуть ли не силой вложил его в руку малышки.
На ее лице затеплилась слабая улыбка.
– Не делай больше нам больно. Мне и маме.
– Не буду, – рассеянно пообещал Владимир. Он принес шприц и некоторое время стоял, раздумывая. Девочка молча смотрела на него, тяжело дыша. Изо рта медленно сочилась кровь.
(когда же ты умрешь?!!)
«Сделай ей укол, ублюдок. Просто сделай укол, избавь ее от боли!» – визжал тем временем внутренний голос.
(она все равно умрет. Вот-вот… уже почти… ее надо в морг…)
Словно читая его мысли, девочка разлепила губы:
– Очень больно.
Ее пальчики легли на рукоять ножа.
«Если она вынет нож, то смерть наступит мгновенно».
