4
0Его поразила непривычная тишина, царившая в коридорах больницы.
Он буквально влетел в родильную палату.
«Небольшими осложнениями» на деле оказалось одинарное обвитие плода пуповиной. К счастью, к его приходу проблема уже была устранена. Девочка вот-вот должна была появиться на свет.
– Володя… – вскрикнула Ирина, увидев мужа.
Кузнецов взял ее за руку и тихонько сжал.
– Все у нас будет прекрасно, – проговорила акушерка. – Ты молодец, Ирочка. Давай, тужься, милая. Давай, чуть-чуть осталось. Малышка уже на свет хочет.
Владимир наклонился и поцеловал жену в лоб. Он был мокрым и горячим.
– Я люблю тебя, родная.
В этот момент в дверь постучали, и Кузнецов чуть ли не с ненавистью посмотрел на нее, словно во всех бедах в его жизни была виновна она.
Это была Наталья, и лицо ее было белее снега.
– Владимир Георгиевич… там привезли…
– Кого еще привезли?! – прорычал Кузнецов. – Китайских туристов?! Ты можешь меня оставить в покое, пока моя жена рожает?! У меня отгул, понимаешь? Я здесь только из-за моей жены и моего ребенка!!
– Владимир Георгиевич, я все понимаю… но здесь больше никого нет, все уехали, – сбивчиво оправдывалась Наталья. – Пожалуйста…
– Что случилось? – выйдя из палаты, уже спокойней спросил он.
– Привезли девочку, – голос медсестры дрогнул. – Она в приемной. Ножевое ранение. Проникающее.
Владимир с шумом выпустил воздух сквозь зубы. И это именно сегодня. Авария, раненая девочка. Еще не хватало, чтобы на их несчастную больницу свалился метеорит, а потом началось цунами.
– Насколько тяжело она ранена?
– Я не знаю. Там все в крови. Нож все еще в теле.
Девушка прикусила губу, и Владимир понял, что ей страшно.
– Ее привез какой-то мужчина. Сказал, что ее зарезала мать, вроде она сошла с ума. Я позвонила в милицию.
Он снова вздохнул.
– Она еще живая. А этот мужчина куда-то делся, – растерянно добавила Наталья, как будто это сейчас было важно.
– Ладно.
Не скрывая раздражения, Кузнецов нацепил на лицо маску и зашагал в приемное отделение.
– Пожалуйста, помогите ей, – прошептала Наталья, с надеждой глядя на его атлетическую спину.
Владимир втолкнул каталку в операционную комнату и закрыл дверь. Затем повернулся и внимательно посмотрел на ребенка.
Это была крошечная девочка, лет четырех или пяти. Ее волосы слиплись от крови, и лишь по нескольким прядям можно было судить, что они светлые. И, наверное, еще час назад были очень красивыми. На лбу большая вмятина, дырка сочилась кровью. Из живота девочки торчал кухонный нож, погруженный почти наполовину. В ногах ребенка валялся плюшевый заяц, весь перепачканный в крови.
«Она не жилец», – пронеслась у Кузнецова мысль. Наверняка пробито легкое – изо рта ребенка тоже шла кровь.
