Далекие странники (перевод новеллы)

— Насколько непочтительный и безнравственный поступок нужно было совершить, чтобы шифу решил убить ученика? — с любопытством поинтересовался Ху Цзя.

— Хм, как бы это сказать… — пробормотал Цао Вэйнин. — Дело в противоборстве добра и зла. Когда все узнали, что моя жена — злобный призрак с горы Фэнъя, я настаивал на том, что останусь с ней. Это поставило под удар репутацию и положение шифу,[498] поэтому он разгневался и убил меня.

Цао Вэйнин говорил спокойно, словно история не имела к нему отношения. Обычно люди не рассказывали о собственной смерти в подобном тоне. Заинтригованный Ху Цзя присел рядом на корточки и спросил:

— Ты не держишь обиду?

Цао Вэйнин указал на Жнеца, который вёл души:

— По пути сюда я слышал, как этот господин повторял: «Пепел к пеплу, прах к праху», — и почувствовал, что даже самые большие обиды не стоят того, чтобы брать их с собой. Я уже в загробном мире, зачем переживать о том, чего не изменить? Разве это не лишнее бремя?

Призрачный слуга богини Мэн-по оглянулся и увидел мрачного Хэй Учана,[499] шествующего мимо. Тяжело вздохнув, Ху Цзя шепнул:

— Меньше его слушай! Наш Жнец преисподней повторяет одну и ту же фразу годами! Ни разу не сказал ничего нового…

Мэн-по перевела на него взгляд и в третий раз произнесла безо всякого выражения:

— Посланник Ху, осторожнее со словами.

Ху Цзя вздохнул, затем указал на богиню и шепнул Цао Вэйнину:

— Видишь, Мэн-по такая же! Я веками слоняюсь по мосту Найхэ туда-сюда, и единственная фраза, которую от неё слышу: «Посланник Ху, осторожнее со словами». Подземный мир такой тоскливый!

Цао Вэйнин с улыбкой слушал болтовню одинокого Призрачного посланника, а сам всё поглядывал на дорогу. Он пытался представить, как будет выглядеть А-Сян, когда придёт сюда старушкой. Она определённо останется энергичной тараторкой, острой на язык, и ещё…

Внезапно Цао Вэйнин вскочил. Его глаза округлились от удивления — он приметил вдалеке знакомую фигурку, следующую за Жнецом. Девушка взволнованно припрыгивала, засыпа́я угрюмого Жнеца вопросами, но тот непреклонно их игнорировал и лишь изредка, чуть более раздражённо, чем обычно, повторял неизменное:

— Пепел к пеплу, прах к праху.

Цао Вэйнин захотел крикнуть, но смог только еле слышно выдохнуть:

— А-Сян…

Гу Сян сбилась с шага, повернула в его сторону голову и замерла. Ошеломлённая, она застыла на месте с таким видом, словно вот-вот расплачется. Но в конце концов девушке удалось подавить рыдания, и на её лице расцвела радостная улыбка. Гу Сян подпрыгнула, как маленькая птичка, и бросилась к Цао Вэйнину, восклицая:"

"— Цао-дагэ, я знала, что ты дождёшься меня!

Цао Вэйнин крепко обнял девушку, как будто не видел её целый век, и вдруг сообразил: «А-Сян ничуть не изменилась и не стала бабушкой.