Абхазский миротворец

 — Ну, огонь!

Они выпустили ракеты почти одновременно — две пары, потом еще две пары! Прежде чем рвануть штурвал на себя, Сабуров успел отчетливо увидеть, что первая пара ракет угодила эсминцу в бок, а вторая ударила по палубе. Он увидел вспышки взрывов, но пора было подниматься, и он рванул штурвал на себя."

"Профессиональный летчик наверняка развернулся бы быстрее — у Андрея, чтобы набрать высоту, сделать разворот и снова выйти на корабль, ушло секунд сорок. Теперь у него уже не было ракет, остались только две автоматические пушки и пулеметы. Палить из них по эсминцам было не очень осмысленно, но Андрей уже не мог остановиться.

Огненный град рухнул на палубу третьего корабля, на этот раз Сабуров слишком увлекся и еле успел рвануть штурвал — на какое-то мгновение ему показалось, что самолет врежется в корабль, но они все же разминулись, возможно, всего лишь на пару десятков метров.

— …слышишь меня?!! Контрактник, мать твою за ногу!!! Ты оглох, что ли?!

Скат орал так, что у Андрея чуть не лопалась барабанная перепонка, но он почему-то только сейчас осознал, что эти крики обращены к нему. Увлекся, пожалуй, первый раз в жизни его увлекла горячка боя.

С другой стороны, на такой машине, как этот самолет, он тоже воевал впервые. Было в этом чувстве что-то запредельное — словно богом войны стал, с молнией в одной руке и неотразимым молотом в другой. Сладкое чувство. Но и страшное. К счастью, Андрей сумел вовремя опомниться.

— Скат, слышу тебя.

— Что ты, сукин кот, творишь?! Какого рожна по палубе бьешь?! В борт сади, ниже ватерлинии! Давай!

На этот раз с кораблей отвечали. Но, кажется, только из легкого оружия — были видны маленькие вспышки в разных местах палубы.

Сабуров мог попытаться накрыть их огнем, ему очень этого хотелось, но он сумел справиться с собой и направил огонь, куда сказал Скат. Ведь цель была не убивать людей, а как можно сильнее повредить корабли. Ответный огонь, похоже, даже не зацепил штурмовик. Впрочем, хоть бы и зацепил, результат был бы тот же, что и у стрелков на аэродроме. Нет, разумеется, на эсминце было серьезное оружие, которым можно было бы ответить на такую наглую атаку. Но воспользоваться этим оружием за считаные минуты было невозможно.

— Все, следующий заход — последний! — приказал Скат. — Андрей, ты слышал меня? Подтверди прием!

— Слышал, выполняю, — лаконично ответил Сабуров.

Что значил последний заход, он знал, об этом они со Скатом еще в Абхазии договорились. Сабуров направил самолет на левый эсминец, тот, на который ракет не хватило. На этот раз он бросил самолет в очень крутое пике. С палубы палили, но внимания Андрей на это не обращал. Важно было одно — точно направить штурмовик и вовремя нажать кнопку катапультирования.