Золотой шут

Или они тут не действуют. Но я стараюсь, Том, правда стараюсь.

Он говорил быстро, его слова наперебой рвались наружу, отталкивая друг друга. Когда он замолчал, я обнял его за плечи и прижал к себе, забыв о боли в ребрах.

– Беги по своим делам, – прошептал я ему на ухо и попытался сказать еще что-нибудь, но не смог подыскать подходящих слов.

Я не мог пообещать ему, что все будет хорошо, поскольку сомневался, что будет. И не мог сказать, что доверяю его здравому смыслу, потому что не доверял. А потом Нед нашел слова за нас обоих:

– Я люблю тебя, Том. И буду продолжать стараться.

– Я тоже люблю тебя, – вздохнув с облегчением, сказал я. – И тоже буду стараться. А теперь поспеши. У тебя длинные ноги. Может быть, если ты немного пробежишься, успеешь вовремя.

Нед улыбнулся и, отвернувшись от меня, помчался в сторону улицы Кузнецов. Я позавидовал легкости, с которой он двигается, и снова зашагал в сторону замка.

Поднимаясь вверх по холму, я встретил Баррича, который спускался вниз. Свифт сидел за спиной отца, крепко обхватив его руками. Больная нога Баррича торчала в сторону под нелепым углом, и я обратил внимание, что ему пришлось переделать под нее стремена.

Я смотрел на него целую минуту. Свифт испуганно на меня уставился, но я на него не обиделся, – видимо, мое распухшее синее лицо представляло собой потрясающее зрелище. Я погасил свой Дар, превратив его в тлеющие угольки. Потом опустил голову и поспешно прошел мимо. Мне так невыносимо хотелось обернуться и еще раз взглянуть на них, но я сдержался – Баррич тоже мог обернуться и посмотреть мне вслед.

Остаток пути до замка прошел без происшествий, я замерз и устал.

И сразу отправился в бани. Стражники, которые входили и выходили, меня не трогали. Я надеялся, что влажное тепло прогонит хотя бы часть боли, но мои ожидания оказались напрасными. Я с трудом поднялся в наши комнаты, понимая, что, если буду сидеть неподвижно, у меня все заболит еще сильнее, но думать мог только о своей кровати."

"Когда я подошел к двери в наши комнаты, она распахнулась мне навстречу, и я увидел садовницу. Гарета держала в руках корзинку с засушенными цветами. Когда я удивленно на нее посмотрел, она подняла голову, встретилась со мной глазами и неожиданно покраснела так сильно, что я смог разглядеть лишь веснушки.

Впрочем, она тут же от меня отвернулась и поспешила прочь по коридору, но я все же успел заметить у нее на шее кожаный шнурок, на котором висела вырезанная из дерева и выкрашенная белой краской маленькая розочка на черном стебле. Я сразу узнал работу Шута. Неужели он решил воспользоваться моим дурацким советом? У меня сжалось сердце, и я осторожно постучал в дверь, а потом громко назвался, прежде чем войти.