– Пойди прочь, женщина! Исчезни с моих глаз – или тебя ждет смерть! Я клянусь, госпожа: если она сейчас не уйдет, я прикончу твою служанку!
– Ты пожалеешь! – прорычала Хения, но моментально вылетела из комнаты.
Я услышал, как захлопнулась у нее за спиной дверь.
Когда Пиоттр заговорил снова, его слова звучали медленно и тяжело, словно он строил крепостной вал, способный оградить Эллиану от падения в пропасть.
– Она не имеет права так с тобой разговаривать. Но оно есть у меня. И я запрещаю тебе, нарческа.
– Ты уверен? – спокойно спросила она, и я понял, что Пиоттр проиграл.
Раздался стук в дверь. Пришел отец нарчески, который поздоровался с обоими, и Эллиана почти сразу же попросила разрешения покинуть мужчин, сообщив, что должна переодеться для верховой прогулки с принцем. Как только она вышла из комнаты, Аркон принялся рассказывать о каком-то важном грузе, который прибыл в порт с большим опозданием. Пиоттр что-то ему ответил, но он не сводил глаз с двери, за которой исчезла Эллиана.
Вскоре я проскользнул в свою маленькую комнатку, откуда с большими предосторожностями перебрался в просторные покои лорда Голдена.
Он обратил на меня взгляд своих золотых глаз.
– Садись, Фитц. Я не стану желать тебе доброго утра, сейчас уже слишком поздно. Хочешь поделиться со мной своими неприятностями?
Лгать было бесполезно. Я уселся за стол напротив Шута, наполнил тарелку и рассказал ему о промашке Дьютифула.
Когда я закончил рассказ, Шут кивнул.
– Вчера вечером я не стал играть, поскольку мне захотелось послушать пение менестрелей с Внешних островов, которые недавно прибыли в замок.
Когда я кивнул, Шут улыбнулся. Потом лорд Голден тщательно вытер губы салфеткой.
– О, как не повезло нашему принцу! Сплетни будут просто восхитительными. Интересно, как королева и ее советник сумеют выправить положение?
Простого ответа на его вопрос не существовало.









