Золотой шут

Если ты сейчас продемонстрируешь ему свое раздражение, он не почувствует горечи и последует за теми, кто способен привлечь его внимание яркими перышками. Ты не должна показывать ему своих чувств, Элли. Забудь об оскорблении. Веди себя так, словно ничего не произошло.

Она швырнула ложку на тарелку, и каша выплеснулась на стол.

– Не могу. Вчера вечером я из последних сил сохраняла невозмутимость. А сейчас я способна дать ему понять, что я чувствую, только при помощи лезвия ножа, дядя.

– Прекрасно. А теперь подумай, что выиграют от этого твоя мать и маленькая сестричка, – спокойно произнес Пиоттр, но лицо Эллианы застыло, словно он заговорил о болезни и скорой смерти.

Она опустила маленький гордый подбородок и силой воли взяла под контроль свои оскорбленные чувства. Тут только я заметил, как изменилась Эллиана за несколько месяцев, проведенных в Оленьем замке. Пиоттр мог продолжать называть ее «моя маленькая рыбка», но она уже не была той симпатичной крошкой, за которой я шпионил в ее первые дни в замке. Двор позаботился о том, чтобы Эллиана перестала быть девочкой. Она заговорила с твердостью зрелой женщины.

– Я сделаю все, что должна, дядя, ради дома моей матери. Ты и сам знаешь. Рыбка должна попасться на крючок, – решительно сказала она, но в глазах у нее стояли слезы.

– Речь об этом не идет, – тихо проговорил Пиоттр. – Пока еще нет, возможно, мы обойдемся без крайних шагов. – Он неожиданно вздохнул. – Но будь с ним мила, Элли, и спрячь свой гнев подальше. У меня сердце разрывается, когда я произношу эти слова, но тебе следует сделать вид, что он тебя не оскорбил. Улыбайся. Веди себя так, словно ничего не произошло.

– И не только.

Я не видел того, кто вмешался в их разговор, но узнал голос служанки. Через несколько мгновений она появилась в поле моего зрения. Теперь я смог разглядеть ее более внимательно. Примерно моего возраста, одета просто, как и подобает служанке. Однако она вела себя так, словно была здесь главной. Черные глаза и волосы, круглое лицо, маленький носик. Она укоризненно покачала головой.

– Эллиана должна вести себя кротко и скромно.

Она замолчала, и я увидел, что Пиоттр стиснул зубы, а на скулах у него заходили желваки.

– Ты должна дать ему понять, что… готова отдаться. – Потом она заговорила более низким голосом: – Подчини своей воле крестьянского принца, Эллиана, пусть он узнает свое место. Пусть не смотрит на других женщин. Пусть ему даже в голову не придет лечь в постель с кем-нибудь, кроме тебя. Он должен принадлежать тебе, и только тебе. Ты обязана найти способ овладеть его умом и телом. Ты слышала, что сказала госпожа.