2
0
Из губ вырывается судорожный вдох.
Так нельзя. Нельзя.
- Ты дома? – настойчиво повторяет Дамир.
Почему-то именно сейчас его настойчивость раздражает. И вместе с тем мне становится стыдно.
Он переживает, волнуется.
А я стою в объятиях своего кошмара и принимаю его поцелуи. Мое тело до сих пор ему одному принадлежит, безвозвратно. Не разум - тело.
Но мне так хочется доказать иное. Что я научилась жить без Эмина. И что вовсе не поддаюсь его умелым рукам.
- Ты дома, - шепот в ухо лишает разума, - повтори. Скажи ему.
- Я дома, - сдаюсь и убеждаю Дамира во лжи, - не беспокойся.
Я сбрасываю телефон – становится так паршиво.
Эмин не спрашивает, кто мне звонил.
Он меня трогает. А это куда больше, чем иметь власть задавать вопросы. Его руки скользят также настойчиво, как и губы.
А я почти забыла, как выглядит мужская ласка.
И только сейчас почувствовала, как сильно в ней нуждалась.
Только совесть не позволяет полностью отдаться этим рукам. И былой страх. Страх прошлого.
- Это неправильно. Я так не могу, - простонала я.
Я упираюсь руками в грудь. Она каменная, неподъемная. Эмин напирает, пытаясь завладеть моими губами, а я все еще хорошо помню, как он не терпит отказы.
- Пусти, Эмин.
В ответ он схватил меня за щеку. Грубо, порывисто. На миг туман в наших глазах рассеялся, вернулся первобытный страх.
Пока он не поцеловал меня.
Пока не поймал губы и жадно не впился в них.
Что между нами происходит, мама?
- Все это неправильно! Я так не могу.
Я вырываюсь. Ненадолго.
Эмин злится, давит дальше, заставляет забыться. Вынуждает растечься.
- Можешь, - припечатывает он.
И раздевает меня. Хватает сумку, откидывая ее прочь. Тетради разлетаются по темному паркету.
Мужские руки ловко подхватывают меня под бедра. Я вскрикиваю, чудом успев зацепиться за плечи. Широкие, сильные.
В его власти многое. Хозяин города, безумец. Я - его наваждение, а он - моя боль.
- Всего один раз. Ты тоже хочешь этого, - ему сносило крышу.
- Не хочу, - простонала я, - не хочу в твою спальню. Не хочу к тебе. Не хочу тебя.
Эмин опускает меня на лестнице. Резко, молниеносно. И также быстро стягивает плащ, а следом – кофту.
Мое тело. Раньше оно принадлежало ему. Его зверь скучает по тому времени, когда мое разрешение не требовалось.
И вот сейчас голодный взгляд лишает меня надежды на спасение.
Я не помню, как мы оказываемся в спальне. Как оказываюсь обнаженной – не помню. Как границы стираются, как спина ощущает холодный шелк постели – забыла. Все проходит в тумане. Плывет.
Я задыхаюсь.
От чувств.
От эмоций.
От ласк, которые смела позабыть.
- Эмин, умоляю.
