15
0Внутри стекло битое, оно не дает двигаться, дышать не дает. Болит все. Тело болит, душа кровоточит.
Я думаю о той роковой женщине, которую упоминала Ба-Ружа. Что ради нее Максим и связался с Кале, ради нее все и было задумано. Я не видела ее, но знала, что она где-то есть в этом мире. Как-то сразу понимаю, что сейчас — здесь, за дверью.
Дыхание перехватывает от черной, мертвецкой ревности. Я хочу ее, суку эту, ударить. В драку готова кинуться! Не леди я, а обычная деревенская девка сейчас, которая хочет оказаться на ее месте! А раз нет — значит, мстить. Мне вообще ничего в жизни не нужно.
Лишь бы он меня любил. Вот так же, как ее, любил!
Зависть бьет градом. Следом я думаю об Олесе, невесте бывшей, которую Максим выбрал и по которой скучал.
Он открывает соседнюю дверь, включает в кабинете свет, жестом приглашает.
А я делаю рывок обратно на полной скорости! Кто бы там ни был в эту минуту, я ее хладное тело в землю зарою!
Муж ловит на полпути за талию. Выкручиваюсь, бью его, ногами в воздухе болтаю. Он поднимает выше, как куклу. Дерусь, кусаюсь!
— Тише-тише-тише, — успокаивает.
От чего еще сильнее вдребезги! Он пытается тащить — я змеей извиваюсь.
— Кто там у тебя? — психую, опять бью его. — Кто там прячется?
Слез нет, хватит уже, выплакала. Я впадаю в истерику и не хочу себя останавливать. Не могу, не буду!
— Аня, камеры. Аня…
Да пошел ты со своим статусом!
Едва Максим ослабляет хватку, вырываюсь. Он тоже злится, я — так и вовсе вулкан действующий.
— Кто?! Цыганка твоя?! Та самая?! Это ее черные волосы на твоей одежде?
— Конечно же, нет! — рявкает.
Не верю. Ни одному его слову не верю! Указываю на дверь его кабинета и ору:
— Покажи! Я хочу видеть! Ту хочу видеть, после которой ты любить разучился.
Глаза вскидываю, и мы в ярости пялимся друг на друга. Внутри такие взрывы, что кости — в крошку. Сердце тарабанит, чувствами захлебываюсь. А потом что-то холодное под ребрами вспыхивает и по венам разливается. Я вдруг понимаю, что это конец. Та самая точка невозврата.
И он это понимает тоже.
На миг тихо становится. Звуки во всем мире умерли. А может, мы оглохли? Тишина опустошающая, тишина — как конец всему. Сердце больше не бьется, кровь не течет.
Может, дура я полная. И мама, и брат это в лицо не раз еще скажут. Живу как в раю, всё при мне, муж на руках носит.
Будь на его месте другой — и сама бы так думала. Девочке из колхоза повезло несказанно, из разваленной хибары в замок угодила!
Но не могу. Не с ним. Только не с ним играть в семью.
Я просто больше не в состоянии.
Лед по венам. Я, конечно, умру и не один раз, по мужу тоскуя, но уже не вернусь никогда. Что бы ни было — не вернусь!
И судя по реакции, он это знает.
