5
0— Куда, мать твою, бежать?!
— На тебя ничего нет толком. Только на остальных идиотов, которые своими руками себе могилы вырыли, — окидываю взглядом компанию. — А на тебя, Анхель, так, по мелочи. Сдавайся. — Обращаюсь ко мужу Лалы: — Твоя жена и дети. Хочешь их еще раз увидеть?
— Лала жива?! — кричит.
— Убейте его! — орет Анхель. — Сейчас же! Нет Лалы больше!
Сука. Никогда сам в руки оружие не возьмет, всегда чужими руками. И сейчас они останутся чистыми.
Даже сейчас.
Двое делают движение, но муж Лалы подает знак, что сам. Мелькает нож. Уже понимаю, что охрана не успевает.
Ба-Ружа выкинула карты.
Усмехаюсь. Так вот что в них было.
Конец в темноте. На трассе. От ножей недобитков.
Аня в Париже. Слава богу. Но когда-то она вернется.
Поднимаю пистолет. Выстрел, отдача, следом бок пронзает боль.
Анхель падает, схватившись за грудь. Я стреляю еще раз — теперь твари в голову. Пока могу держать оружие — действую.
Он падает. Всё. На этом всё. У Анхеля нет живых детей. Колесо варды остановлено.
Опускаюсь на корточки. Двое цыган, перепугавшись, несутся в лес со всех ног."
"Муж Анастасии застывает, а потом начинает суетиться.
Как же сильно на него плевать. Как может измениться жизнь — хоть мотивирующую книжку пиши о новых шансах.
Если выживу — напишу. Обязательно напишу.
Он испуганный и с похмелья.
— Лала… она жива? Дети не в детском доме?
— Достань нож. Под сиденьем. Вложи в руку брату. Быстро.
Исполняет. Проверяет пульс и сообщает на цыганском:
— Успокоился.
Я закрываю на миг глаза. Зажимаю рану и отборно ругаюсь матом, как будто это может помочь.
Голова кружится.
— Лала с детьми в порядке? — спрашивает снова. — Одинцов, Лала…
Не всегда нужен план, иногда нужна просто сила.
— Твою мать, — сквозь зубы. — В порядке они! — рявкаю. — Уедут скоро. Далеко.
Опускаюсь на стылую землю. Руки начинают дрожать, кровь хлещет.
Анхель не шевелится, снег вокруг него становится красным.
— Она в Москве? Я могу с ней поговорить?
— Жить хочу, — смеюсь.
— Я поцарапал только тебя. Блядь, Одинцов, я просто тебя поцарапал. Для остальных. Чтобы меня не пришили потом. Перестарался, что ли?
— Сейчас отключусь.
— Нет! Нет! — вопит. — Давай-ка живи!
— Да стараюсь!
— Как я тебя ненавижу, Одинцов. Ты себе даже не представляешь. Я всегда знал, когда она о тебе думала. Видел, как менялось лицо. Ты сейчас к ней поедешь? Я сяду, а ты будешь с ней?!
Машина с охраной резко останавливается. Муж Лалы поднимает руки.
— Отсидишь за покушение, — выплевываю слова, — и если она захочет, я дам тебе адрес. Если, блядь, выживу.
