Завтрашний царь. Том 2

Как расхвастается богатством несчётным, как пол-острова Кощейского владыке под ноги метнёт – венца украшением…

В кружало шумной гурьбой ввалились порядчики. Возле «стола доброго Аодха» стало тесно от полосатых плащей. Босяки, кормившиеся с ладони святого царя, унесли ноги. Гайдияровичи, скинув латные рукавицы, хозяйски-весело взялись за перекус. Благо Харлан выкладывал на дармовой стол не огрызки, а добрую пищу, если что и початое, то опрятно обрезанное. Да.

Ознобиша подозвал пробегавшую блюдницу, дал мелкий сребреник:

– Принеси, статёнушка, лепёшек. И бурачок.

Девка поклонилась, взяла сребреник, убежала – расторопная, полнотелая. Машкара проводил её глазами.

– Хотел бы ошибиться, маленькая, но, думаю, сватовство одного из этих троих будет благословлено, – сказал он Эльбиз. – Шагад государствует, однако и прочих царственноравными сделать недолго. У нас с Беды не увенчивали, людей это порадует. Глядишь, под рукобитье и приурочат.

К некоторому удивлению Ознобиши, царевна оставила воевать. Равно как и бежать на край света.

– Люторада я на брачном ложе зарежу. Он наших ближников истязал.

Лучше пусть остережётся со сватовством! – Лебедь говорила очень спокойно, лишь в глазах светилось грозовое небо. Сделает по сказанному, и рука ведь не дрогнет. – Болта я бы подмяла, – так же рассудочно продолжала она, – только от него и пустосвата не примут. Гайдияр не простит. Кимидею же не простил, не спас их с мужем, хотя мог. И Болту спуску не будет. Шагад…

Машкара слушал и кивал, не перебивая. Седовласый мужчина, сброшенный с неведомых высей жестокими причудами судьбы. Несущий какое-то горе намного мучительней и глубже, чем расставание с любимой царевной.

И маленькая мятежница, храбрая перед неравным сражением.

– …Шагад, – собрав лоб отвесной морщиной, рассуждала Эльбиз. – Нам говорят, сын Газдара молод годами. Надо думать, в бою искусен и кровожаден… если правда хоть половина того, что мы слышали о хасинах. На белом войлоке иначе не усидишь – живого съедят… Он правит уже несколько лет, этого одним свирепством не вытянешь. Значит, слушает ахшартаха, да и свой умишко нажил какой-никакой… коли уж пестуна послал на орудье… То есть и от ночной кукушки не отмахнётся, когда та умеючи прокукует.

Ещё этот Горзе привержен струнной гудьбе. Мне в подарок песню прислал…

– О любви сладкой?

Вернулась блюдница. Принесла блюдо румяных лепёшек и хороший бурачок из рыбьей кожи. С поклоном поставила.

– О сыновстве, – сказала Эльбиз. – О родине храбрых, где в небе вьются орлы. Сам сложил, если не врут.

– Врут наверняка.

– Почему? Царь Аодх…

– Аодх говорил: царь должен править, остальное – забава. Туда и сюда всю руку не упирай, твоё дело приставить того, кто совладает.