6
0Тому, что дикомыт укладывал пять его шагов в один свой, ещё верили – где морянину с его ростом за журавлиными ногами поспеть! А вот что будто бы Незамайка следы покидал через раз и, прыгая через воргу, словно исчезал и вновь появлялся, – ну нет, это правдой быть никак не могло.
Да и ладно…
На месте казни их ждали. Несчастный раб, вынутый из колодок, вниз лицом лежал на телеге, укрытый свежей овчиной. Выглядел хуже мёртвого, но мёртвого завернули бы в мешковину, а не живой мездрой к живым ранам.
– Милость!.. – выскочив из прохода под башней, заорал Светел.
– Витязю подарен! – дополнил известие коротышка.
Палач Темрюй медленно, напоказ, отцепил от кнута хвост, измаранный всего одним ударом. Бросил в ведро. Свернул трёхаршинный столбец, упрятал в шкатулку. Стряхнул рукава червлёной рубахи, закатанные выше локтей. И выпрямился у разинутой пасти колодок, сложив на груди могучие руки.
– Узрите, желанные, великую и знаменитую притчу, – провозгласил Злат, паче намерения оттеснивший Болта с главенства. – Да не назовут нас бессильными потомками, посрамлением дедовской славы! Некогда царь Аодх, первый этого имени, здесь простил отважного вора! Ныне праведный Эрелис, Ойдригов правнук, с могущественным предком вровень встаёт!
– Хвала царевичу Йерелу! – прокатилось перед воротами.
Иные, привлечённые урожаем казни, кружили возле одрины. Украдкой подтирали тряпками кровь. Поглядывали на ведро. Не смели торопливо прицениться к размокшим хвостам и боялись, кабы не опоздать. Зане столь сильных и памятных оберегов в Шегардае ещё лет десять не сыщешь, грех упустить!
– Стыньку бы на раны, – расплакалась баба Грибаниха.
Болт Нарагон сошёл с подвыси, едва не плюясь. Сел на оботура и уехал в окружении паробков. День до сумерек проскучав, за обиду без потехи остаться!
– Неисповедимы пути, наречённые смертному, будь он царь или ничтожный кощей, – задумчиво проговорил юный жрец. – Как постичь, чего ждут от нас Вышние?
Светел, переводя дух, трезвея, рассматривал руку в потерявшей цвет варежке, торчавшую из-под овчины. «И куда его теперь? Незадача…»
А раб по имени Мгла видел перед собой солнце.
Увлекаемый чуть заметными токами, плот медленно кружился, и с ним Мгла. Солнце то уплывало от неподвижного взгляда, и тогда впереди нависала холодная ночь, то вновь возникало, с каждым оборотом утопая чуть глубже. Погаснет – и не останется ничего, кроме тьмы.
