6
0– Сегодня ты мог споткнуться, но удержался…
– Едва!
– Потому что был не один. Брат брату опора.
– Свой-то умишко где потерялся?
– Слушай бесстрашных, заветовали тебе. Ты и послушал.
– А куда было деваться? – хмыкнул Эрелис и опустил ужище. – Не врёт слава о дикомытах! Ворота грозил разнести, в тронной весь почёт пережахнул. Дымку обтискал…
– Дымку?.. – не поверил Ознобиша. – Да как позволила?
Клубок облачной шерсти блеснул синевой. Дымка приоткрыла глаз, зевнула, показывая рысьи клыки… снова безмятежно свернулась.
– Мне верста, ну, чуть старше, – сказал Эрелис.
Колпица
Все что-то знали. Кербога про Злата, Злат про Кербогу. И Киец-старшина – про обоих. Один Светел вертел башкой, вспоминая дружину и свой путь из Сегды. Смотрел на город, перед тем почти незамеченный. Крыши, стены, булыжная мостовая… сколько всего! «Единственный двор вести умудрись, тягота! А здесь их на каждой улице дюжина! А улиц? Десяток, не меньше.
Черёдный старшина повёл Злата прямым путём во дворец. Кербогу со Светелом и рабом на одрине отправил куда-то в сторону:
– Велено вам, скоморохи, двор Опалёнихи обживать. Там просторно, дом крепкий, а скоморошню погодя привезём.
Кербога, пряча возвращённый Светелом оберег, отмолвил с видимым облегчением:
– Такого завершения своих странствий я даже не чаял…
Кувыки и Тёмушка с Верешком так и шли у телеги. Хшхерше уже сбегал в съезжую, чтобы вернуться с лёгким узелком – одеждой кощея.
– Эх! – бросил в сердцах. – Обратили певчую пичугу в тряпку кровавую…
Светел удивился:
– Гудил, что ли, с вами? Невольник?
– Да ну, – несколько поспешно отмахнулся морянин. – Куда ему, калеке. Он… ну… взаигры наши в ремесленную пустил. К вагудам тянулся…
– Калека, значит.
– Так поморожен весь. Беспалый, хромой, сам страшон.
Светел вспомнил обглоданного Бездной кощея, кормившегося под столами в кружале. Живот подвело смесью оторопи, жалости, омерзения. «За хозяина под кнут лёг, знать, жизнь не мила…»
– Как ругали-то злосчастного?
– Мглой.
Опалёнихин двор оказался вправду просторным, с памятью о недавнем богатстве. Дом и ухожи стояли пустые, обобранные до самого тла, но велика ли печаль? Были б стены надёжны, а добра, чтобы их наполнить, со временем наживём!
«Сколько я под крышей не спал? Если Голомяную Вежу не брать, получается, с Сегды…»
Когда Светел входил в ворота, через соседский забор, хлопая крыльями, перелетел большой гусь. Плюхнулся наземь, поспешил в знакомый хлевок.
