6
0Твои песни запели, вскочил аж, в черёд обнял, не погнушался!
– А боярин пиво пролил!
– Завтра же… то есть ныне, как рассветёт, ждут нас у драгоценных ворот. Галуха взаигры слаживать будет!
Мгла снова переступил.
– Про меня… сказали ему?
– Ещё чего! – прищурился хитрый Хшхерше. – Чтобы он побежал тебя выкупать, а нас прочь поторопил? Ты ж один всех нас стоишь, нешто не понимаем?
– Ты, Мгла, не серчай, – покаялся Клыпа. – Мы добро помним. Вот утвердимся в царских гудцах, тогда тебя и объявим.
– Довольно тебе от бражников тумаки принимать.
– Станешь почёт кугиклами тешить!
Кощей вдруг понурился, съёжился, сделался покорным и жалким.
– Если впрямь… дружество помните… меня забудьте… совсем.
Кувыки замолкли. Начали переглядываться. Зря ли сказано: чтоб новому родиться, старое отмирает. Подула в паруса поветерь, открылся вольный простор, а кто-то остался на берегу.
– Здесь… выкуплюсь, – прошептал Мгла. – Оттуда мне… не уйти.
Вечная шегардайская морось текла по шапчонкам, студила загривки.
– Смолчать смолчим, – хмуро пообещал Хшхерше. – А забыть не проси. Кто песни сложит, чтобы у боярина из рук кружка валилась?
Волчий зуб, лисий хвост
Два молодых орла, скромно именуемые воронятами, во все крылья летели домой.
Снег брызгал от кайков, пел песни под звонкими беговыми иртами. Добрые были ирты. Лёгкие, быстрые. Своеручного дела: дядя Ворон показывал, учил, помогал. Юксы застегнёшь, и как будто наставник снова рядом идёт. Присматривает, советует…
Эх, наставник…
Что бы ты, дядя Ворон, подкрылышам сейчас посоветовал?
К Шерёшке завернуть? Мимо прямолётными стрелами пронестись?"
"В деревне у многоцветных ключей – сестрёнка Цыпля.
Цыпля испытает лезвие пальцем, глаз сощурит и размечтается: «Ужо встречу кое-кого!» Тётя Надейка проведёт гребнем по волосам и тоже станет мечтать, только непонятно о чём.
– Первый долг – Матери… и орудью учителя, – всё-таки вздохнул Гойчин, достигнув развилки.
И две стрелы продолжили прямой лёт, не поддавшись косым толчкам тетивы.
