Завтрашний царь. Том 2

Тайные воины их увели и нам подарили, ради святой тризны казнение сотворить.

– У мораничей, ясно, подольше бы протянули, да больно хлопотно с ними, – хмыкнул словоохотливый Марнава. – Они таких, как мы, слыхано, в лес выпускают и след гонят. Потом для великого случая лучшим ученикам под нож отдают. Это ж сколько страдать! А мы, вона, заутром – кувырк, да и полетели! На лёгких крылышках к Телепенюшке с Кудашом, ко всем нашим. Верно, Онтыка?

Молодой повольник уткнулся носом в колени, заскулил.

– Он что? – Светел повернулся к сторожу. – Смерти страшится?

– Её всяк страшится…

– Так знал, поди, кистень бравши, куда тропинка ведёт?

– Нет, витязь, ему завтра не помирать, – хохотнул из ямы Марнава.

 – Ему завтра палачом быть.

Светел сглотнул. Промолчал.

– Кому ж из добрых людей охота поганиться? – подтвердил местнич. – Разбойников, коли свяжут, всегда другой разбойник казнит. За прощение.

«Я дурак. С Высшим Кругом желаю речи вести, а ничего-то не знаю…»

– Совьёт нам завтра по петельке, и вольному воля, – глумился Марнава.

Светел кое-как смог спросить:

– Вызвался, что ли?

– Ну сам суди, витязь, – вздохнул пленный главарь.

 – Вашего брата ведь тоже по вожакам славят. Кудаш-батюшка голову сложил, пятерых мораничей посрамив. К Телепенюшке, брату моему, котляры, кроме стрел, приступа не нашли. Я им наследник. И что мне? Палачом поганым заделаться?

По мнению Светела, бой против мораничей искупал немало грехов. Но… моталась снежная пелена, открывая и пряча детскую люльку. Опрокинутую, пустую. Люди всё видят, всё знают. В распадке, где застигли несчастного переселенца Таруту, сбереглось довольно следов. Зверьё выгрызло плоть, слизало кровавые отпечатки, но следопытов не проведёшь.

«Был ты там, Марнава? Ведь был?..»

– На мостике не споткнись, – хрипло выговорил Светел. – Меня как хочешь, а воеводу лихом поминать не моги.

И двинулся было прочь от решётки.

– Погоди, витязь! Постой!

Не Онтыка закричал, не Марнава – тот, третий. Скитун."

"Светел вернулся, скрипнув зубами. Оборванец тянул руку из ямы, смотрел с мольбой.

– Купи вагуду, витязь!

– Что?

– Вагуду купи! За медячок от ратных наград…

«А ты про Тарутину погромку небось хвальную песню слагал?»

– Медячок тебе! Много ли успеешь купить?

– А я вот ему отдам.

Палачу, – заторопился скитун. Глаза невменяемо разгорелись. – Палач, когда заплатишь, споро всё делает… быстро душеньку выпускает… а если кто поскупится…

Его затрясло.

– Да не умею я!.. – взвыл Онтыка.

«Зря вернулся!»

Скитун суетливыми руками откинул лохмотья, что-то вынул, воздел.

Гудок – не гудок, гусли – не гусли…

Светел спросил:

– За что на смерть взяли, игрец?

– За паскудство, – сказал сторож.

– За правду! – надсадно крикнул скитун.