6
0Среди чистого поля громоздили один на другой отёски прочного льда. Обкалывали, устраивая по месту. Намертво крепили, поливая водицей из бочек, привезённых досужей детворой из зеленца. Два толстых зеленоватых столба уже превышали человеческий рост. В сторонке морозили горбатую переводину.
– На топорики-незатупыши вам, мужи добрые, на плотьбу крепкую, – усмиряя северный выговор, поздоровался Светел. – Что такое ладите, ремеслом довольные?"
"– Хоромы возводим, – отмолвил степенный строитель. – Терем жалованный, по деяньям награду.
– Всход излаживаем, – сказал второй.
– Врата светлые, праздничные, – пояснил самый молодой.
Опёнок задумчиво покивал. Здешние строители были родня плотникам Сегды. Те тоже никогда прямым словом не говорили, чем заняты. Подозрения зародились самые скаредные. Взгляд нашарил знакомый возок, толчея у саней помстилась коловращением схватки…
Нет.
Всё было мирно. Скоморохи с весёлыми помогатыми ладили подвысь, ставили балаган.
Изворцы в свою очередь рассмотрели косы Светела, тёмные обтянутые скулы, шелушащиеся с мороза:
– Сам чьих будешь, молодец захожий? Не дикомыт ли?.
Светел расправил плечи, готовый к веселью и к схватке, притопнул иртой:
– Как уж первую струну я от Твёржи натяну! Почему? Да потому! Там тепло в моём дому!
Строители помолчали.
– А гусли где? – наконец спросил хозяин работ.
За плечами у Светела не было длинного короба, лишь маленькая укладка. Он ответил:
– Руки есть, гусли наживём. А что за веселье у вас, гнездари? – И улыбнулся, как волкодав, заметивший бирюка. – Случаем, не котёл за долей крови наехал?
– Котлярам, дикомытушко, праздновать недосуг.
– О как…
– А ты думал. У нас нынче память святого отрока, что Моранушке сполна послужил.
«Знаем мы эту службу… И отроков повидали…»
– Так вы мораничи тут.
– Кто умён, тот моранич, – приосанился молодой.
– Кто жизнь повидал, тот дедовского корня не рубит, – проворчал бородатый.
Середович благоразумно смолчал.
Мальчишки наладились увозить иссякшую бочку. Светел поклонился строителям, пошёл вместе с детьми. Бочка была далеко не первая, вся в броне застывших потёков.
– Умаялись? – спросил Светел.
– Не, дяденька. С нами храбрый Дрозд налегает, Матушке служит.
– Что за Дрозд?
– А ты не знал, дядя?
– Он шабёр наш был. Ободворок.
– В прошлом поезде новой ложкой ушёл.
У Светела качнулся перед глазами ночной лес, в ушах вздохнули кугиклы. Был этот Дрозд в шатре, когда туда вошёл Сквара? Или позже взяли его?
– Он подвиг содеял ради Владычицы. Святую гибель изведал.
«Братище братёнка из поезда выручал… башку в пузырь кулаком внёс…»
– Они на неприступную вежу подниматься учились.
