1
0
— Да, помогаю своему начальнику, — признался Петер Бек, завис малость, после чего спросил удивленно: — Так это ты⁈
Мы оба заржали настолько громко, что даже невозмутимый бармен, а другие на этой должности долго не держатся, перестал протирать чистый бокал, замер с белой салфеткой в руке.
Я заказал еще кирша, мы хлопнули и перешли к делу. Наплёл немцу, что нам уходить с линии Мюнхен-Берлин никак нельзя в ближайшие два года, пока не отобьем кредиты, взятые на покупку самолётов.
— Она самая доходная для нас, — соврал я, потому что «миланская» была выгоднее.
— Это тоже наша линия. На ней летают «Юнкерсы-Г31», — заявил он.
— Если не будете выдавливать нас с «берлинской», мы туда и не полезем. Зря вы начали ценовую войну. Пассажиров сейчас много, всем хватило бы. У нас всего два самолета, по одному рейсу в день. Тем более, что в холода вы летать не будете, — объяснил я.
— Не ожидали, что вы окажетесь такими устойчивыми. Две другие швейцарские компании ушли с наших линий, — проинформировал Петер Бек.
— Так ими управляют не бывшие фронтовики, как мы со свояком и совладельцем. Он, правда, пехотинец, зато полковник, — высказал я предположение.
Высокий чин произвел впечатление на немца, который закончил военную службу всего лишь капитаном.
— А продать свою компанию не хотите? — закинул он.
— Давай вернемся к этому разговору через полтора года, весной двадцать девятого. К тому времени мы постараемся рассчитаться с долгами, заимеем хорошую отчетность, цена компании станет выше, — предложил я.
Из бара мы плавно перебрались в ресторан отеля «Королевская пещера», где к нам присоединился главный переговорщик с немецкой стороны — герр Шредер, как он представился. Поскольку обед входил в расходы на переговоры, мы оттянулись на славу.
