Второе дыхание

Подождать я решил в ресторане в здании вокзала — арабском эхе европейской архитектуры и культуры. Одну половину зала занимали круглые столики на четыре человека и стулья с гнутыми спинками и ножками, треть которых занимали пассажиры-европейцы. К ним добавились человек десять, приехавшие вместе со мной. Во второй половине был помост, на котором восседали на пятках три группы аборигенов в четыре, пять и семь человек. Я сел за столик в углу спиной к стене и приказал носильщику поставить багаж позади меня. Получив британскую бронзовую монету в два пенса, курд поклонился несколько раз и уведомил, что будет ждать меня за дверью.

Человеческий труд здесь стоит чертовски дёшево.

Пожилой официант-араб в турецкой феске и великоватой, не по размеру, европейской, серовато-белой рубашке навыпуск, из которой выглядывали снизу черные штаны длиной до середины щиколоток босых ног, поздоровался на корявом английском и дал меню в красном картонном переплете с темными пятнами там, где чаще брали руками. Оно было на двух языках: английском и ниже арабском.

Я заказал рюмку арака — слабенького самогона, ароматизированного анисовым семенем, из-за чего при добавлении воды становится молочно-белым, и к ней бабагануш — жареные баклажаны с соусом тахини из молодого кунжутного семени. Главными блюдами были бирьяни — местный плов из риса, куриного мяса, изюма и орехов и масгуф — распластанный и запеченный на углях карп с травами и специями. На десерт выбрал мармелад из фиников и крепкий зелёный чай.

За соседним столиком сидела англичанка лет двадцати пяти, симпатичная голубоглазая блондинка с двумя дочерьми-непоседами пяти и трёх лет.

Мама постоянно призывала их к порядку, угрожая, что расскажет всё папе, когда доедут к нему. Не представляю, как они добрались сюда через воюющую Европу. Может быть, переехали в этот регион года два назад, а сейчас догоняют отца и мужа, внезапно переведенного на другое место службы, скорее всего, на военную базу «Шайба» рядом с Басрой. Чиновника перевезли бы вместе с семьей. Женщина знала арабский язык так же хорошо, как официант — английский, поэтому выбор блюд превратился в головоломку для обоих.

— Разреши помочь? — обратился я к англичанке на ее родном языке.

— Буду очень благодарна! — радостно произнесла она. — Я абсолютно не понимаю, что он говорит!

Я помог ей сделать заказ, подсказал, что надо взять для детей (шербет и пирожки с финиками), которые заявляли, что кушать не хотят, чтобы они перестали болтать, вертеться и привередничать.

— Как быстро ты успокоил их! — похвалила Вивьен Рэмси, как звали англичанку.