Второе дыхание

Я стал оберст-лейтенантом (подполковником) швейцарской армии. Юра Суконкин, перепрыгнув через несколько унтер-офицерских званий, получил самое младшее офицерское — лейтенант. Теперь он командир звена, командует двумя вахмистрами. Для него это очень важно. Хочет стать, как отец, полковником.

Я успел принять экзамен по технической химии на всех курсах, которые вёл, и предупредил ректора, которым со следующего учебного года будет семидесятивосьмилетний Эжен Питар, профессор антропологии, основным научным достижением которого было утверждение «Все расы равны», что после Рождественских каникул покину университет.

Пусть за полгода найдет мне замену.

— Опять отправитесь в буддистский монастырь? — лукаво улыбаясь, поинтересовался он.

— Да, — подтвердил я. — Равенство рас надо отстаивать не только на словах, но и на деле.

— Я вас понимаю и поддерживаю! Сам бы вступил в борьбу с фашизмом, если бы был моложе и крепче! — довольно эмоционально и искренне произнес он.

Я поверил ему. Швейцарцы, при всей их склонности к нейтралитету, иногда бывают воинственными. Но очень редко.

91

На планете Земля всегда где-нибудь идет война, а всего в нескольких километрах от таких мест люди живут спокойной, привычной жизнью.

В Швейцарии после нескольких воздушных инцидентов наступила тишь да благодать. Немцы и итальянцы летали над нейтральной страной туда-сюда, не озабочиваясь даже предупреждениями. В Австрии тоже спокойно. Зато в Югославии и Греции шла война. Я объехал эти страны через Венгрию, Румынию, Болгарию и Турцию. Пограничники этих стран смотрели на мой швейцарский паспорт, как на выигрышный лотерейный билет. Им не повезло родиться в маленькой горной стране богатых гномов. Целью поездки я везде указывал археологические исследования. На меня смотрели с завистью: весь мир в огне, а эти вот, которые швейцарцы, имеют возможность заниматься всякой ерундой

В Ирак я въехал через Сирию на турецком поезде, якобы собираясь поучаствовать в раскопках шумерских поселений в районе Басры. В Тегеране надо было сделать пересадку. Конец апреля, и здесь уже жарковато. Как только я вышел из вагона первого класса, ко мне кинулась толпа бедняков, желающих разбогатеть за счет иностранца-европейца.

Они чуть не подрались за мой чемодан и баул из плотной желтовато-серой дерюги, изготовленный через сто с лишним лет, в котором были броня спецназовца из двадцать первого века и монгольский лук из тринадцатого.

— Пошли вон, сыновья ишаков! — отогнал я на арабском языке, после чего жестом подозвал крепкого курда в странном головном уборе, похожем на смесь берета с чалмой, стоявшего в стороне и невозмутимо наблюдавшего за согражданами. — Бери мои вещи, неси за мной."

"Поезд на Басру отходил через два часа.