Второе дыхание

Еще два, по виду французы, сидели в караульном помещении за стеклянным окном с «кормушкой» внизу, через которую я передал им свой «документ» и тут же, после того, как глянули на печать, получил обратно. Четвертый, скорее всего, немец, неторопливо прогуливался с винтовкой на плече внутри вдоль широких железных ворот с облупившейся местами черной краской, на обеих створках которых было по небрежно замазанному потёкшей, белой краской гербу короля Испании: красно-желтая корона, под которой в верхних четвертях желтый замок на красном фоне и темно-красный лев на белом, шагающий, карикатурно раскорячив лапы, налево, в прошлое, а на нижних два щита, в красно-желтую вертикальную полоску и красный с желтым восьмипалым крестом и зеленной точкой в перекрестии, а в центре — голубой щит с тремя желтыми лилиями.

— Товарищ, где штаб? — спросил я на немецком языке.

— Вон то здание, — показал он рукой на трехэтажное строение из местного камня-ракушечника.

Над главным входом был большой плакат на немецком языке «Слава дисциплине!». На соседнем здании между вторым и третьим этажами висела растяжка на французском «Опасайся венерических заболеваний!».

На входе часового не было. Внутри тоже никто не поинтересовался, что это за тип с пистолетом в кобуре на поясе разгуливает по коридорам? Видимо, на призыв о дисциплине откликались только немцы, да и то не все. На месте франкистов я бы с одним взводом подготовленных бойцов зачистил все казармы. Впрочем, на той стороне, скорее всего, точно такой же бардак.

Увидев на двери старую, потускневшую, медную табличку «Канцелярия», я потянул на себя массивную бронзовую рукоятку, более светлую в том месте, где за нее брались.

Она оторвалась от чтения отпечатанного на листе желтовато-белой бумаги, спросила строго на немецком языке с испанским акцентом:

— Вы по какому вопросу, камрад?

— Доброволец. Перевожусь из Барселоны, служил командиром центурии в ОПСК. Для них я слишком ценный специалист, — ответил я и дал ей свою ксиву. — К кому мне обратиться?

Женщина прочитала мой документ и предложила, показав на стулья, стоявшие у стены напротив стола:

— Подождите, я доложу о вас камраду Лукачу.

Товарищ Лукач оказался полноватым сорокалетним евреем с ухоженным лицом с треугольными усиками под носом. Он встал из-за стола, заваленного бумагами, пожал руку и показал на один из двух стульев по другую сторону.

— Судя по прозвищу, ты швейцарец? — немного картавя, спросил он на немецком языке.

Судя по акценту, уроженец Австрийской империи, может быть, венгр.

— Да.