Вершитель

Я знала каждую трещинку между плитами, что выстилали дорожку, каждую травинку! Сколько времени я провела здесь, кусая губы от бессилия и отчаяния?

Сейчас я шла по этой дорожке совсем с другими эмоциями и должна признать, появились они благодаря Дагервуду. Он дал мне надежду на то, что все образуется, и Рик вновь станет здоровым.

– Жаль, что вы мечтаете вернуть его для себя, а не для него, – равнодушно сказал Дагервуд. Словно ледяной водой облил.

– Вы ничего не понимаете, – огрызнулась я.

– Увы, понимаю. Прошу.

Он придержал передо мной дверь.

– Рик не хочет умирать, – упрямо сказала я. – Никто не хочет умирать, это закон! Никто! И Рик просто был не в себе! Он вернется и все будет по-прежнему…

– Ничего уже не будет по-прежнему, Виктория.

Дагервуд шагал рядом, засунув руки в перчатках в карманы черного пальто, и на меня не смотрел. Его профиль был холодным и отстраненным, застывшим, словно ему не нравилось быть здесь. Или быть здесь со мной?"

"– Вы приняли решения, не думая о последствиях, желая лишь получить того, кто давал вам чувство безопасности. Рика. Но с чего вы взяли, что вернувшись, он останется прежним?

– Я не понимаю вас. – Женщина в зеленом костюме врача проводила нас взглядом, но ничего не сказала. Никто не пытался нас остановить или спросить, куда мы направляемся. – О чем вы говорите? Почему Рик должен измениться? Да даже если и так, – я упрямо мотнула головой. – Неважно. Лишь бы он жил.

– Люди не умеют отпускать. – В голосе Дагервуда возникла какая-то новая нота-тревожная, от которой хотелось поежиться. – Они слишком привязаны к другим людям, вещам, чувствам, привычкам. А ведь умение отпускать-первое, чему всем стоит научиться. Чтобы выжить, надо меняться. Чтобы изменяться, надо отпускать.

– Может, вы просто никогда не любили? – пробормотала я, рассматривая пол под ногами. – Я не хочу отпускать тех, кого люблю. Я хочу держать их изо всех сил.

– Да. Я понял. Даже против их воли.

Я резко подняла голову, вдруг осознав, что мы стоим в больничном коридоре, слишком близко друг от друга. И что странно – рядом нет ни одного человека. Длинное пространство, с выкрашенными в белый и зеленый цвет стенами совершенно пусто. Люминесцентная лампа над нашими головами затрещала и погасла, за ней – еще одна, погружая коридор в полумрак. Но все это я отметила как-то мельком, потому что не могла оторвать взгляд от лица мужчины, что стоял так близко. Мне приходилось закидывать голову, чтобы смотреть в его глаза. Я чувствовала тепло его тела. Легкое дыхание. Казалось, я даже слышала стук его сердца. А если положить ладонь на его грудь-там, где распахнуто пальто и видна белая рубашка, я, наверняка, почувствую это биение под пальцами. И как-то до одури захотелось этого. Просто поднять руку и прижать к его груди.